Книга Куница. Том 6, страница 47 – Вадим Оришин

Команды от штабс-капитана так и не поступило. На позицию ворвались солдаты, такие же, как и бойцы расчётов. Та же форма, те же лица. Саша обернулся к лесу, подумывал бежать, но… Куда? Где они находятся? И где ближайшее поселение? Неизвестно. А это такие же солдаты. Они выполняют приказы, и он тоже выполнял приказы. До него добежали и скрутили, Саша не сопротивлялся. Остальных тоже скрутили, в лес никто так и не побежал.

Пленников повели через лес. Не по дороге, проложенной техникой, а прямо через чащобу. Впрочем, оказалось, идти недалеко. Километр — максимум, и они вышли из леса. Вышли прямо на поле боя, Саша даже споткнулся, ошалело глядя по сторонам. В запале боя, заряжая орудие, он ничего не замечал. Взрывы — так четыре, а затем три орудия палили почти без перерывов. Дрожание земли? Так те же орудия имели отдачу, и заряжающий давно перестал обращать внимание на подрагивание земли под ногами.

Теперь он увидел. Остовы горящей техники, воронки. И трупы. Простой заряжающий, Саша не знал, какое подразделение здесь стояло, какую задачу перед ними поставили. Наверное, защищать мост, или что-то подобное. Постой они здесь хотя бы несколько дней, и ребята бы успели наладить сообщение между собой, узнали, кто где стоит. От командиров бы узнали, зачем и для чего. Не успели, едва закончили окапываться. Пусть техника и вырыла основные ямы, что в будущем стали окопами, но ручной работы там хватало. В другой ситуации они бы ходили по округе, за инструментом или ещё по каким нуждам, но в этот раз МТОшники привезли им всего и с изрядным запасом. Инструмент, материалы, целый грузовик с окопными мешками, сухого пайка по десять комплектов на брата. Поэтому никто из бойцов батареи не знал, что за ребята стояли всего в каком-то километре от них.

Теперь здесь стояла только «их» техника, поле боя обходили «их» солдаты, проверяя трупы и добивая раненых. Сашу это покоробило. Почему добивают? Ведь уже победили, зачем добивают?

Сашу и остальных выстроили в шеренгу. Вокруг начали собираться солдаты. Не по своей воле, их сгоняли командиры. Через мост, отсюда его уже видно, шла техника и грузовики, но не проходили мимо, останавливались. Солдат сгоняли, образуя плотную толпу вокруг захваченных бойцов батареи. И появился ОН. В рыцарских латах, отчего-то совершенно не кажущихся нелепыми в это время. Высокий, статный. Он подошёл к началу строя. Что докладывали этому рыцарю, Саша не слышал. Затем рыцарь заговорил, громко, и это уже слышали все.

— Предатели, дерзнувшие против Императора выступить! К предателям никакого милосердия! Никакого снисхождения!

— Ваше Императорское Высочество! — взмолился стоявший ближе к нему Пётр. — Пощади! Приказы выполняли! Не ведали, что творим! Помилуй!

Романов подошёл к Петру, упавшему на колени. Поднял забрало шлема. Саша узнал кронпринца Алексея. Всем бойцам показывали фотографии, его, императора, других Романовых, что имели какое-то отношение к войскам.

— Помиловать? — презрительно процедил Алексей.

Схватил Петра за шею и, одним слитным движением, сопровождающимся противным хрустом и хлюпающим звуком рвущейся плоти, оторвал голову от тела.

— Предателям пощады не будет.

Всё, что чувствовал с этого момента и до конца своей жизни Саша — страх. Страх, обрётший чёткие черты, материальное воплощение. Страх, что приближался к нему. Страх, что встал прямо перед ним.