Книга Куница. Том 6, страница 137 – Вадим Оришин

Алексей стоял посреди комнаты, пытаясь собрать мыслями рассыпанные крупицы своего прошлого, вспомнить события, приведшие его сюда. Эта попытка привела лишь к острой вспышке головной боли, прошедшей от виска к виску. Стоило чуть пошевелиться, и слабость мгновенно возвращалась, вызывая головокружение и тошноту. Он покачнулся, огляделся снова. Пыльно, грязно, но крови вокруг нет. Почему же так пахнет?

Оглядевшись, Алексей увидел кровать, на которой скомканными лежали какие-то тряпки. На нём самом только армейская майка с дырками, да армейские же форменные штаны. Ноги босы, карманы пусты. Всё вокруг незнакомое.

Безуспешно пытаясь сосредоточиться, Алексей повернулся и направился к выходу из комнаты. Шаги выходили неуверенными, качающимися, каждый новый шаг становился испытанием для организма. Едва переступив порог двери, он очутился в длинном тусклом коридоре, наполненном мраком и гулкими звуками тишины. Попытался прислушаться, разобрав лишь глухое ритмичное «тух-тух-тух». Этот звук действовал успокаивающе и одновременно раздражающе, мешая сконцентрироваться и разобраться в текущих обстоятельствах.

Повернулся, увидев входную дверь. Хотел шагнуть в её сторону, но повалился, чтобы в этот же миг врезаться в полированное дерево лицом. Неуклюже выпрямился, потрогал дверь, подёргал за ручку, но та не сдвинулась с места.

Обернулся, покачнувшись, но устоял. Судя по коридору, до ближайшей двери было метра три. Алексей неровной походкой прошёл обратно, заглянув в уже знакомую комнату. Покрутился ещё в поисках кухни. Хотелось пить. Внезапно дверь нашлась, в противоположной стене. Алексей ввалился в довольно просторное помещение. Пыли здесь оказалось меньше, света тоже. Окно. Стекло оказалось закрытым почти доверху грязью, а может, закрашено. Оглядевшись, он обратил внимание на графин с прозрачной жидкостью.

Подошёл, схватился дрожащими руками за прохладное стекло и попробовал отпить.

Чтобы тут же выплюнуть оказавшуюся невыносимо горькой воду. Тошнота скрутила внутренности, согнула пополам на несколько долгих, мучительных секунд. Ритмичное биение в ушах стало громче. Запах крови тоже обострился. Алексей обернулся к дверям и хотел сделать шаг, но снова повалился. И вновь врезался лицом, на этот раз в стену коридора. Обернулся. До стола с графином было шагов шесть, его неровных — все восемь. Но разум не смог зацепиться за эту мысль. Его тянуло дальше по коридору, в ещё одну комнату.

Запах шёл оттуда. Звук тоже. Алексей толкнулся и двинулся на просвет, удерживая себя от падения руками, упираясь ладонями в стены. Десяток неровных шагов, и он упёрся плечом в косяк. В комнате кто-то сидел. На стуле, прямо в центре. Запах шёл от него. Звук шёл от него. Всего остального не существовало. Весь мир сузился до этого человека. Алексей пошатнулся. Тело, до этого неуклюжее, слабое, вдруг налилось силой и прытью.

Одно скользящее движения, отвернуть голову в сторону, раскрыть рот, чтобы не порезаться, губы обжигает жаром, что-то сладкое, опьяняющее бьёт в рот и остаётся только глотать, глотать, глотать…

— Довольно! Уймись, глаголют тебе! Прилепился аки пиявка. Нельзя тебе боле сего.

Кто-то сильный рванул и плечо, и Алексей упал. Мир вращался, но ему было хорошо.

— Возлежи, возлежи, пташечко. Собери силушку, — нашёптывал всё тот же голос.