Книга Куница. Том 5, страница 91 – Вадим Оришин

Сейчас всё иначе. Он действительно охладел. И, возможно, повзрослел.

— What are you talking about? — спросил князь.

Однако Елизавета продолжила говорить на его языке.

— Ты изменился. Я не вижу того человека, которого знала.

Волконский посидел немного, а затем спросил:

— Потому что я перестал за тобой бегать?

Елизавета нахмурилась, но быстро вернула лицу расслабленное выражение.

— Дело не в этом. Ты стал холодным. Отстранённым.

Англичанка посмотрела на молодого мужчину. Владимир же задумчиво смотрел на сцену. Он мог бы закончить эти отношения прямо сейчас. Эмоционально — легко. Забудет о ней уже завтра, занятый куда более важными и актуальными вопросами. Но нельзя, к сожалению. Слишком резкое изменение поведения спровоцирует ненужное внимание к его персоне. Поэтому надо погасить недовольство девушки, хотя бы на время. Потом это уже не будет иметь никакого значения.

— Я всего лишь нашёл себе занятие. Если раньше я днями напролёт искал, чем бы себя развлечь и занять, то сейчас у меня заботы, дела, сроки. Ответственность.

Елизавета пристально на него посмотрела.

— You never talked about your work, — отметила она.

Естественно, он не рассказывал о своей настоящей работе.

— You saw part of my work. The team that almost won the war games. You didn’t want to pay attention, — напомнил князь.

Но то, что можно было демонстрировать, Владимир не только рассказывал, он показывал. И не только команду. Девушки же просто развлекались, для них всё увиденное было аттракционом. Князь был уверен, что гостьи не воспринимали его слова сколько-нибудь серьёзно.

— Ты не рассказывал мне, — вновь перешла Лиза на русский. — Не говорил со мной об этом. Это выглядит как недоверие.

— Я рассказал вам всё, о чём вы спрашивали, — ответил Волконский.

— Значит, дело в моей невнимательности к тебе?

Князь задержал свой взгляд на англичанке. Она перешла на «ты». Волконский рассматривал её лицо. Это лицо он знал очень хорошо, красивое, невероятно красивое. И на удивление ничего не вызывающее.

— Ты знала, что армия и флот — чудовищно консервативные структуры. У нас командование на уровне малых отрядов всё ещё опирается на доктрины прошлого века. Этому учат офицеров, что у нас, что у вас. Капитаны и лейтенанты, а вместе с ними и сержанты, или унтеры, как они у вас называются, не умеют грамотно применять новейшее оружие. Делают в меру своего понимания. Что-то пытаются создать, но новые боевые машины, оснащённые новым оружием, просто встраиваются в старые схемы, без осмысления.

— Над этим ты работаешь? — спросила Елизавета.

Владимир кивнул.

— Да. Член специальной комиссии. Мы можем произвести революцию в военном деле.

— И из-за этого ты забыл обо мне? Настолько ваша тактика важна, что всё остальное ты решил отложить?

Князь мягко улыбнулся.

— Я не отказывал вам, когда вы приезжали. И проводил с вами всё время, которое вы хотели.

— And that’s all? — саркастично спросила Лиза.

— Я отправлял подарки на праздники. Делился своим временем. Что ещё?

— So you just sat with us formally, and that’s it? Is that what you think? — продолжала англичанка.

— А чего хочешь ты? — прямо спросил Владимир.

— Ты не понимаешь? — ответила вопросом Елизавета.

— Ты ничего не говорила о своих желаниях.

— I have said enough! — настояла Елизавета.