Книга Куница. Том 5, страница 34 – Вадим Оришин

— Простите нашего друга, госпожа Кочакидзе, — перехватил инициативу Максим. — Михаила оторвали от важной работы, не дали ни отдохнуть, ни поспать.

Кэтино перевела взгляд на Волконского.

— Прошу, рассаживайтесь. Напитки?

Максим улыбнулся шире и первым вольготно расположился в одном из кресел.

— Я большой поклонник грузинских вин, с радостью выпью бокал. На ваш вкус.

Ольга села с достоинством.

— Благодарю, воздержусь.

— Кофе, крепкий, пожалуйста, — попросил Миша, с тоской глянув на диван и аккуратно присев на стул.

— Вы всегда столь… — Кэтино чуть прищурилась, глядя на Максима, — улыбчивы, князь?

— Я открыто смотрю на мир, Кэтино. Я же могу обращаться к вам по имени?

Девушка чуть кивнула.

— Извольте.

— Благодарю. По дороге сюда я наслаждался видами. Погода нисколько не портит пейзажи, раскинувшиеся долины и далёкие горы, от всего этого захватывает дух. Передо мной иной картины красы живые расцвели: роскошной Грузии долины ковром раскинулись вдали, — чуть нараспев произнёс князь. — Однако стоило мне зайти, и я тот же час был очарован вами. Откажи вы мне в такой малости, как возможность называть вас по имени, чёрное пламя тоски сожгло бы моё сердце.

— Вы процитировали Лермонтова, видимо, сочтя это уместным. Так почему же не обратились к одному из своих предков, что участвовал в завоевании этих долин? Насколько мне известно, среди них были выдающиеся поэты, — ответила Кэтино.

Слуга принёс напитки. Максим лишь принял бокал, а Михаил поспешил вылить в себя чёрную гущу.

— Несомненно, были, — не стал спорить Максим. — Однако язык их был несколько архаичен, подражал Гомеру и прочим античным классикам. Да и воспевали они не красоты пейзажей, а собственную воинскую доблесть.

Максим пригубил вино.

— Пока мы ждём действия кофе и пробуждения вашего друга, — Кэтино бросила короткий взгляд на смутившегося Шемякина, — скажите мне, князь. Почему приехали вы, а не ваш брат?

Волконский салютовал бокалом.

— Прекрасный напиток. Всегда поражался, как получаются вина со столь глубоким вкусом, при этом не томившиеся в бочках годами.

— Я подарю вам несколько бутылок, Максим, — пообещала Кэтино.

— Моя благодарность не знает границ! — Волконский допил вино и отставил бокал. — А ответ на ваш вопрос, Кэтино, требует закончить со светским общением и перейти к делу. Миша?

— Я готов, — кивнул Шемякин. — Кэтино, благодарю за согласие на эту встречу. Уверяю, мы не без причины проделали весь этот путь.

Максим перехватил разговор.

— У нас есть подозрения насчёт людей, виновных в смерти Павла и, — Волконский кивнул на Ольгу, — и брата княжны Ольги.

— Подозрение? — уточнила Кэтино.

— Да. Подозрение — не знание. И если наше подозрение верно, нам жизненно необходимо сначала подтвердить свою догадку, а уже затем действовать. Более того, предосторожность побуждает нас действовать тайно. Я и Ольга напрямую не связаны с Дмитрием, и потому наши передвижения не вызывают подозрений. Михаила пришлось выдёргивать резко, чтобы его передвижения проблематично было отследить.

— И кого вы подозреваете? — прямо спросила Кочакидзе.

Максим переглянулся с Тихомировой.

— Романовых, — тихо ответила Ольга.

Кэтино прищурилась.

— Вы уверены?

— Подозреваем, — улыбнулся Максим. — И хотим удостовериться. Тайно. И потому обращаемся за помощью к вам.