Книга Куница. Том 5, страница 110 – Вадим Оришин

— Я недоволен, — произнёс Михаил Третий, рассматривая Виктора. — Ты задумал вести свою игру. Поставил свои цели, не касающиеся нужд нашего рода, в приоритет. Я мог бы тебя понять, будь ты простым подданным. Маленькая слабость, дозволенная обычным людям. Древние говорили: что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. В чём-то это правда. Но ты — Романов. С тебя другой спрос.

Алексей брезгливо улыбнулся. Он часто был брезглив.

— Твоя ошибка, Виктор, была замечена. Подданные недовольны. Это ерунда. Всё решается несколькими словами, сказанными нужным людям. Другому я бы простил такую ошибку. Но ты — Романов. Ты один из нас. А наша сила в нашем единстве. Если я позволю каждому делать, что ему вздумается — от нашей силы ничего не останется. Осознаёшь ли ты свою ошибку?

— Да, Ваше Императорское Величество, — не раздумывая, без паузы, ответил Виктор.

Император удовлетворённо кивнул.

— Хорошо, что ты всё осознаёшь. А теперь скажи мне, чего ты добивался?

Виктор поднял голову и посмотрел на Михаила Третьего.

— Власти. Я хотел большего, чем имел. Хотел возвыситься над своим положением. Я считаю, что более достоин занять трон, чем ваши сыновья.

Император приподнял бровь.

— Ты считаешь моих детей недостойными?

— Да! — Виктор криво улыбнулся и посмотрел на Алексея. — Один — легкомысленный, поверхностный дилетант, ни в чём не разбирающийся, зато мнящий себя пупом земли. А второй…

Виктор перевёл взгляд на Бориса, но Михаил его опередил:

— Довольно! — громко приказал император, внешне сохраняя спокойствие. — Дерзость тебе не поможет.

— Мне не нужна помощь. Я желаю лишь об одном, не увижу, как Алексей опозорится…

— Я сказал — довольно! — нахмурился Михаил. — Говори, с кем ты готовил заговор? Назови своих соратников!

Виктор отрицательно качнул головой.

— Я действовал один, самостоятельно, никому не доверяя. Вся вина лежит только на мне.

— Выгораживая других, ты не облегчишь свою участь. Если будешь молчать — жди самого сурового наказания.

На Виктора угроза не произвела впечатления.

— Я родился в этой проклятой семье, дядя. Это уже самое суровое наказание из возможных. Хуже, чем эта жизнь, не может быть ничего.

Император наклонил голову.

— Ты узнаешь. Игорь!

В зал вошёл высокий, широкоплечий мужчина. Высокий даже по меркам Романовых. Чёрный костюм напоминал смирительную рубашку, стягивая тело плотной тканью и жгутами кожи. Игорь подошёл к трону и посмотрел на императора. Михаил указал на Виктора.

— Казни его.

Игорь развернулся к своей жертве. Лицо, лишённое выражения, будто резиновая маска. Взгляд, лишённый осмысленности. Игорь мог показаться лишённым собственной воли бездушным инструментом, но это было не так.

— В порядке, законом предков установленном, по воле Его и по решению Его, прими суд Его и наказание Его. Отныне лишён ты защиты Рода, лишён оберегающей связи Рода, лишён права быть одним из Рода. Отныне один ты и в одиночестве погибнешь ты. Имя твоё, лик твой, магия твоя не принадлежат тебе боле. Отныне безымянный ты, безликий ты, безмолвный ты.

Рука Игоря окуталась чёрной вязкой слизью.

— Тебе не будет покоя. Наказанием твоим станет вечность в муках.

Виктор улыбнулся.

— Я подожду тебя там, ублюдок.

Одно резкое движение, и рука, покрытая чёрной слизью, с хлюпающим звуком метнулась в рот Виктора. Молодого мужчину выгнуло дугой, глаза его расширились. Горло жертвы вздулось, что-то хрустело внутри, кожа лопалась, из ноздрей, ушей и глаз начала сочиться чёрная слизь. Жертва на глазах лысела. На затылке Виктора начал расти бугор, под которым шевелилось нечто неестественное.