Книга Куница. Том 4, страница 60 – Вадим Оришин

— Что-то нам совсем не рады.

Савельева выражает свои мысли по этому поводу непечатным армейским фольклором.

— Ага, подпишусь под каждым словом. Давай, кури, а потом поедем и вежливо поинтересуемся, что это было.

— Твой щит сколько выдержит? — спрашивает Ира.

— А мы под щитом и не поедем. Темнеет, — я киваю на быстро затухающий горизонт. — Я наброшу заглушение, чтобы нас услышать можно было только метров с десяти. Объедем их стороной и подкрадёмся.

Майор покосилась на горизонт. Я понял, что она бледна.

— Ты чего? Не первый раз же под пулями.

Морщится.

— Пуля — дура. Не наверняка, может, и повезёт. А тридцатикилограммовый фугас — это всё, тапочки.

Понятно. Нет у женщины правильного тренированного фатализма.

— Ничего страшного, всё бывает в первый раз. Успеешь ещё и к пушкам привыкнуть, какие твои годы, — подбадриваю майора.

— Сам… Сам-то? Сам-то ты где под снарядами бегал?

Хмыкаю.

— А я и не бегал. Просто примерно представляю предел прочности своего тела.

— Какой… — непечатные выражения, — предел прочности? Твою мать, Куница! Осталась бы от нас воронка на дороге! Да… — ещё немного ненормативной лексики, — обломки машины вокруг! Предел прочности.

Забавно. Выпрыгиваю из машины и запрыгиваю на капот, чтобы оглядеться. От танков нас всё равно не должно быть видно, а вот заметить приближающиеся танки можно. Хотя не поедут они, ночь, а с видимостью там не фонтан, как я слышал. Скорее уже бронетранспортёр пошлют, и побыстрее, и на какой-то внедорожник недобитый вполне хватит. Странно, что ближе не подпустили, от автопушки нам было бы сложнее убежать. Обернулся, по пустыне бежала полоса темноты.

— Всё, пересаживайся, дальше я поведу.

Пока Ира занимала пассажирское место, я накладывал на машину заклинания. Вдумчиво, сосредоточенно. Для себя стараюсь, как никак. Запрыгнул на сидение.

— Ты мне скажи, могли твои товарищи по нам случайно зарядить?

Ира отрицательно покачала головой:

— Ни при каких обстоятельствах.

— Значит, расцениваем их, как врагов. Осталось понять, каких именно.

Втопив газ, я погнал машину в объезд.

Петроград. Зимний Дворец.

Сентябрь 1983

Высокий и крепкий мужчина, как и положено высшим боевым магам, широким уверенным шагом преодолел хорошо знакомый ему зал. Генерал-лейтенанту нередко доводилось ожидать здесь аудиенции, или в составе генералитета обсуждать встречу с кем-то из монаршей семьи. Этот зал носил негласное название военного зала. Статских чиновников, а тем более представителей княжеских семей принимали в других местах. Зал был насквозь знакомым. Относительный, для Зимнего Дворца, аскетизм, гобелены исключительно на тему подвигов предков, знамёна всех родов войск империи, замершие истуканами солдаты дворцовой стражи. Обычно Илариона успокаивала и настраивала на нужный лад атмосфера военного зала. Сегодня он испытывал странное беспокойство. Может быть, из-за неопределённости? Доклад будет принимать не Его Императорское Величество, а кто-то из Великих Князей Императорской Крови. Император делегировал часть обязанностей по управлению своим прямым родственникам, что проявляли желание и способности к правлению. Никаких должностей кровники не имели, неся волю Его Императорского Величества, говоря от Его лица.

— Его Высочество Великий Князь Генерал-Лейтенант Разумовский, — объявил церемониймейстер.