Книга Куница. Том 2, страница 124 – Вадим Оришин

— Пассажирский вагон, должен быть в конце состава, — взял слово Кабан, — но я так и не понял, с какой стороны начало, а с какой конец. В любом случае пассажирский будет крайним. Мы можем сами разобраться, какой нам нужен контейнер?

Вопрос был адресован Олесе, она перевела взгляд на меня. Киваю, контейнер будет фонить весьма специфическим образом. И неважно, поставили на него маскировку или нет, если они с помощью замка отсекли некий объём пространства от окружающего мира, я смогу эту магию найти.

— Да, достаточно подойти на десяток метров.

— Это всё упрощает, — обрадовался Як.

— Не забывай про возможных гостей, — возразил Кабан. — Предлагаю такой план...

Кабан предложил занять позицию в некотором отдалении от путей, отдав наблюдение Яку. Снайпер сообщит о прибытии цели, и мы начнём. Чем проще план, тем лучше, так считал Кабан.

— Местная жандармерия? — уточняю я.

— По нашему сигналу вся связь будет отключена, — пояснила Олеся.

Ага, значит, фора у нас будет. Сотрудники станции вряд ли будут рисковать жизнью ради какого-то груза, а на смельчаков найдутся парализующие заклинания. Бойцов ОКК, что будут защищать грузы, предполагалось убивать, точнее, это даже не обсуждалось. Вот тебе и признаки гниения государства, когда сотрудники одного ведомства готовы убивать сотрудников другого. Олеся хотя бы знает о содержании груза. А остальные? Им просто плевать? Или на такие случаи есть заготовленные объяснения? Что-то вроде: «эти парни плохие, они предали императора и родину, зарабатывают деньги, оказывая свои услуги». Так ведь эта троица — они такие же. Неужели никому не приходит в голову мысль: парням точно так же дали приказ, не объясняя, что и для кого они делают? Похоже, что нет.

— Если вопросов нет, то выдвигаемся. Всем удачи, господа и дамы.

— К чёрту удачу, у нас есть всё необходимое, — явно соблюдая какую-то традицию, ответила Рысь.

Я моргнул, мир стал чёрно-белым. В этот раз видение было иным, оно не показывало короткий отрывок. Один за другим мелькали короткие сцены. Як и Рысь знакомятся. Заметно, что видят друг друга в первый раз. Следующий кадр — у них роман. Ещё один, они в больнице, Рысь в больничной одежде, плачет, Як утешает. Судя по картинкам на стенах, они в гинекологии. Ещё сцена, я ощущаю, что эта была недавно, буквально сегодня утром. Рысь держит в руках тест на беременность. Результат положительный.

Видение исчезает. Я бросаю взгляд на женщину, ещё раз оценивая её поведение. Лёгкая нервозность, не выбивается за рамки «нервничает перед боем». Порой отворачивается и уходит в свои мысли, но буквально на пару секунд.

Зачем мне это видеть? Зачем мне об этом знать? Я уверен, Рысь ничего своему любовнику не рассказала. Як спокоен, как и Рысь, не позволяет себе демонстрацию чувств и привязанностей. Он не знает. Зачем мне это знать?

Пока думал, успели одеться и выйти на улицу. Сегодня кто-нибудь умрёт. Остаётся надеяться, что не среди нас.

Энск. Железнодорожная станция.

Март 1983 года

Мокрый снег весело блестел в неровном свете фонаря. Одинокая ворона с ветки берёзы наблюдала за людьми и иногда недовольно каркала на нарушителей спокойствия. От стоявшего в двух десятках метров трансформатора доносилось тихое гудение. Под ремнями, удерживающими баллистическую маску, начали чесаться волосы. Ноги под лёгкими брюками мёрзли.