Книга Куница. Том 1, страница 129 – Вадим Оришин

Я взял в руки ремень, но испытал только отвращение и презрение. Не к ней самой, Анна — просто извращенка. И в то же время она — синдром болезни, поразившей наше общество. Мы слишком расслабились, погрязли в похоти, гедонизме и прочих прелестях. Я не ханжа, в самой по себе похоти нет ничего ужасного, как нет ничего ужасного в человеке, любящем вкусно поесть. Пока это касается самого человека и его окружения, не влияя на его общественную жизнь и всё общество, такие вещи — всего лишь причуды конкретного человека.

Проблема в том, что половина нашего дворянства погрязла в подобных шалостях, утонула и не собирается выныривать. Славяна посещает весьма специфический клуб. Ольга надевает пошлое платье, чтобы заинтересовать судей, привлечь внимание, иначе на неё не будут смотреть. Алина практически готова была через постель устроить свою жизнь. Это сейчас она ещё пыталась соблюдать приличия, ещё год, может, два под давлением брата и семьи, и она будет готова раздвинуть ноги перед тем, кто подарит ей другую жизнь.

Я поднял руку и нанёс удар. Не особо сдерживался, и женщина застонала, но даже не попыталась убрать мягкую точку из-под ударов. Я бил снова, ещё и ещё, вкладывая в удары раздражение. Бил, пока кожа не стала лиловой. Бросил ремень к одежде, показывая, что закончил.

Аня не сразу смогла встать. С некоторым трудом присела, чтобы поднять юбку и кое-как вернуть её на бёдра. Затем вернула на место пиджак. Она получила удовольствие, дошла до оргазма, причём раза три точно. Дура. Дура, которую подставила Светлана.

Потому что, как только найду подходящего человека на эту роль, я женщину просто убью. Из-за тех секретов, что она уже знает и ещё успеет узнать. Я не верю в её верность, в её способность хранить тайны. Не верю. За новую порцию удовольствия она продаст всё, как банальный наркоман. Гарантированно молчат только мертвецы.

Петроград

Ноябрь 1982 года

Город Петра снова нагонял меланхолию серостью и дождём. Эмиль пил горячий кофе и смотрел в окно. Месяц, проведённый им в России, пока не принёс результатов. Поисковые ритуалы, на которые он и так не особенно рассчитывал, ничего не показали. Каким бы ни был способ, которым инициатор отправился в прошлое, известные Эмилю методы поиска оказались бесполезны. Ожидаемо. Как бы парадоксально это ни звучало, но такое важное событие, как перемещение в прошлое, фактически перекраивающее всю реальность, не оставляло в этой реальности никаких заметных следов, только расплывчатые остаточные эманации. Эмиль в поисках должен был полагаться на свои смекалку и интеллект. Именно так немец и приступил к работе. Организовывал необходимые знакомства, производил на нужных людей положительное впечатление, создавал себе правильную репутацию.

Шолль представлялся большим любителем соревнований и состязаний. Но не любых и всяких, нет. Он искал какого-нибудь молодого подающего надежды дворянина, или команду, что появилась в первый раз и сразу показала выдающийся результат, чтобы начать финансировать такую команду, или помогать как-то иначе. Будто это его странность, прихоть. Искал Шолль молодого дворянина, возможно, и вовсе подростка. Он (или она), скорее всего, происходит из слабого маленького рода. Такие критерии поиска имели простую основу. Логику.