Книга Да, я счастливчик, и что с того?! Том 3, страница 33 – Илья Романов, А. Байяр

Сцена эта казалась бы более душещипательной, если бы каждый из нас не видел княжну под властью Малала. Когнитивный диссонанс… Так ведь это называется? Лично был осведомлен о том, какую обиду княжна таила на своего отца. Теперь же вся эта обида за годы, прожитые в золотой клетке, будто бы испарилась.

— Редкостное какое лицемерие! — хмыкнула Ульяна, стоявшая подле меня.

И тогда я понял, что всё это время благие порывы Льва Алексеевича приходилось терпеть не Полиночке, а твари внутри нее. Довольно быстро всё встало на свои места.

— Полина? — с трудом верил Император своим глазам. — Ты жива?

— Разумеется, отец, — кивнула блондинка. — И буду жить дальше, ревностно охраняя законы и миропорядок Российской Империи. Но… что же произошло?

— Всё слишком сложно, душа моя… — положил он дрожащую руку ей на голову. — И лучше… сейчас вам лучше обратиться к Леониду, — поднял Лев Алексеевич помутненный взгляд на меня. — Он последний, от кого можно добиться хоть какой-то помощи в этом богами позабытом месте.

— Вас ранили? — осведомился я, приблизившись к кровати.

Некогда пышущий здоровьем Император был белен, как мел. Синие прожилки вен набухли на его лице, часто пульсируя. Под глазами пролегли темные круги.

— Отравили, — ответила женщина-лекарь, сдвинув брови. — В течение продолжительного времени личные слуги Его Императорского Величества подсыпали яд замедленного действия в его пищу.

— И когда же вы об этом яде догадались?

— Позавчера, — отозвался второй лекарь, виновато опуская голову. — В этом, несомненно, есть и наша вина, однако, справедливости ради, этот яд не вызывал никаких симптомов. Ровно до того момента, пока его действие не распространилось на сердце.

Поразительное совпадение, учитывая, когда Шлейфер перешла к открытой конфронтации. Выходит, всё это время во дворце служили доверенные ей люди. Причем при самом Императоре! Насколько же широко в Империи распространилось влияние герцогини?.. Всё началось куда раньше того момента, когда мы с «живым уголком» выкрали первую часть фиструма. Вероятно, до того, как я вообще умудрился поселиться в теле Димитрия Гордеева.

— Я бы сделал что угодно ради сохранения мира в Империи, — просипел Лев Алексеевич, поглаживая дочь по голове, — если бы эта боль не была бы настолько невыносимой… Поэтому я передал Леониду все полномочия до того как меня… здесь… О-о-о, с каким же упоением я слушал визг тварей под окнами… Со дня на день твой брат положит восстанию конец. Доверься ему, девочка моя…

А Его Императорское Величество, поди, и не в курсе, что наследник продолжает просиживать штаны во дворце, не отдавая ни имперской армии, ни гвардии ровным счетом никаких распоряжений? И что визг дохнущих тварей за окнами — исключительно наша работа?

— Ты выбрал достойного наследника, отец, — даже не дрогнул голос Полиночки и, перехватив руку Императора, запечатлела на ней короткий поцелуй. — Прошу тебя, отдыхай.

— То есть, тебя совсем не колышет, что твой братец пальцем о палец не ударил, чтобы хоть как-то дать революционерам отпор⁈ — хохотнула Ульяна, уперев руки в бока.

Твою мать…

Суровый взгляд княжны, брошенный в сторону Левиной, нисколько не остудил ее пыл. Напротив, еще сильнее позабавил разгулявшегося в ней Малала, которого хлебом не корми — дай привлечь к себе всеобщее внимание.