Книга Нижние уровни, страница 49 – Александр Лобанов

— Исходит, — прервал мои возмущения Глагол. А поймав мой удивлённый взгляд, пояснил: — 1 Бытовая Вера.

— Ну вот! Всего одна! А ведь Брауни состоит из миллионов, если не миллиардов нанороботов! А у наших противников, количество Веры почти с десятком нулей.

— Элементы Брауни работают в единой системе? — Глагол на вопрос Артефактора кивнул. — Значит она выступает за одного наблюдателя. Она может запустить обработку информации в несколько потоков и тогда количество Веры можно будет увеличить. Хотя может упасть её качество, да и интеллектуальные возможности Брауни, — Глагол на это лишь покачал головой, погладив свою питомицу. Но Артефактор вещал уже о другом: — Однако нас должно больше волновать, что качество Веры на уровне Бытовой. Для перехода на этот уровень наблюдатель должен получить о ком-то или чём-то достаточно информации, чтобы она перешла в долговременную память.

— Всё правильно. Брауни давно с Глаголом и её банки памяти содержат о нём много информации. Более того, уверен часть протоколов переписано под работу с Глаголом. Он одна из фундаментальных основ её бытия, — Брауни доброжелательно боднула Глагола в щёку.

— Несуществующий, не тупи. Раз Брауни сумела подняться до уровня Бытовой Веры, то, если я прав в отношении ИИ, качество Веры наших противников может вырасти на порядок. И тогда риски одержимости вырастут в десятки раз!

— А почему они на данный момент не одержимы при столь огромном количестве Мимолётной Веры?

— По тому, что они машины! У них нет души! А значит, и нет возможности подняться до уровня Истинной Веры. Брауни никогда не сможет подарить Глаголу Истинную Веру.

В голосе Артефактора было столько благоговения, что мы тоже прониклись и на несколько секунд замолчали в задумчивости. Но Артефактор первый же и прервал молчание смехом:

— Вы бы видели свои лица! Вы купились на эту чушь с душой! Нет, души не существует. Настоящая причина возникновения Истинной Веры в том, что многие связывают с душой, хотя по факту это лишь признак высшей нервной деятельности, причём свойственный лишь органической жизни!

Я насупился. Чувствовать себя дураком всегда неприятно. А тут ещё и непонятно: параметр «дух» изначально имеется в наруче наравне с «телом» и «разумом». Более того, когда мы спасали Марию, то одним из фрагментов её воскрешения была именно душа… но вылезать я пока не стал, тем более что Артефактор вещал очень уж вдохновенно.

— Тот самый момент, когда ко всему вышеперечисленному добавляется воображение, основанное на чувствах. И если память и средства наблюдения объективны, то воображение, в свою очередь, даёт об объекте субъективные знания. Однако менее мощным источником информации они от этого не становятся.

— Но ведь мы испытываем эмоции и к тем, кому даётся Мимолётная или Бытовая Вера?

— Безусловно. Но эмоции эмоциям рознь, — поучительно поднял вверх палец Артефактор. — Есть такие чувства… которые въедаются в сознание. Люди, оставившие в нашей жизни след, те, кто врезались в память. Возможно, мы их и знали недолго, но именно за счёт постоянной памяти и чувств мы возводим их на пьедестал Истинной Веры.

— И даже если эта Вера сгорит, то человек не вытравит из себя след другого человека, и память восстановится почти рефлекторно, — задумчиво протянул я. — То есть, по твоим словам, если человек обладает феноменальной памятью и запоминает всё, что видит, то он генерирует на порядок больше Веры, чем склеротик, который забывает, что ел на завтрак? — а закончив вопрос сам себе кивнул. — В принципе логично… Но это ладно, — отмахнулся я и встряхнулся. — Так что там с одержимостью?