Книга Палач желаний, страница 128 – Александр Лобанов

— Ненормальный… — только и смог выдохнуть. Меня настолько переполняли чувства и мысли, что не мог их выразить словами. Не говоря уже о каких-то разумных доводах. — Я отказываюсь тебе помогать. Я отказываюсь от обещания, — стоило мне лишь произнести эти слова, как меня скрутила боль.

Боль можно описать десятком эпитетов, сотней сравнений и тысячами различных способов. Но единственное, что нужно знать об этой боли — она поглотила меня. Она была настолько всеобъемлющей, всепоглощающей и бесконечной, что я пожелал умереть. То, что при этом я рухнул на камни и свернулся клубочком — само собой разумеющееся. Феникс с испуганным карканьем вспорхнул.

Система при этом верещала:

«Внимание, воздействие на ментальную сферу! Опасное изменение жизненных показателей! Прекратите воздействие на ментальную сферу!»

Но на Министра власть обещания не распространялась, и он ударил. Действовал он холодно, с уверенностью истинного правителя Купола и сильнейшего мага. Несколько мешочков сорвалось с внутренней стороны плаща, и прямо в воздухе порошки смешались. От щелчка пальцев Министра вспыхнула искра, и в Глагола с гудением полетел огненный шар, опаляя своим жаром.

Одновременно Министр ударил каблуком сапога по каменному скату, на котором мы находились, и под нами словно что-то забурлило. От этого обломки словно сами по себе стали рассыпаться в стороны. Напрямую на Глагола это не повлияло, но опора под его ногами задрожала. Это, охотясь на ГГ и меня, Министр научился неочевидным атакам.

В общей сложности все манипуляции заняли не больше половины секунды, а затем начался абсурд. Иначе произошедшее просто не объяснить. Камни под ногами Глагола повело, и он, не удержавшись, рухнул на одно колено, и огненный шар пролетел в считаных сантиметрах от головы, я даже почувствовал запах палёного волоса.

А затем покачнулся Министр — каменный обвал добрался и до него. Вроде бы мелочь, но не столько видя, сколько зная натуру персонажа, я предположил, что Министр готовит и третий удар: что-то из высшей магии и невидимое — скрытое за двумя предыдущими атаками. Я бы поставил на психическую атаку.

И лёгкого движения хватило, чтобы заклинание вышло из-под контроля. Не знаю доподлинно, что произошло, может, нити созидания обратились против дрогнувшей руки, а может, заклинание вырвалось и, отразившись от магического кристалла, вернулось к своему создателю, или другое невероятное стечение обстоятельств, но Министр покачнулся и просто упал.

— Твой мир — часть тебя. Ему не нарушить слово, — снизошёл до пояснения мой спутник, поднимаясь с колена.

Глагол попытался перешагнуть через меня, но даже сквозь боль я сумел найти в себе силы поднять руку и вцепиться в его голень. На большее я был неспособен. Да что там, моя рука сразу же соскользнула с сапога Глагола. Однако тот всё же замер и даже взглянула на меня… с грустью?

Я не мог бороться в таком состоянии. Но и отступить не мог. А значит, мне требовалась помощь! Феникс, чуть ли не пламенеющий от переполняющей его силы, с яростным клекотом ударил в спину Глагола когтями. И вновь неудачно! Глагол увернулся.

Однако я и не надеялся на удачу: пролетев мимо Глагола, Феникс когтями впился в мою грудь, разрывая её. Плоть расходилась под когтями, словно масло, а кости были ненамного прочнее. Крик застрял у меня в глотке, а глаза сочились не то слезами, не то кровью. А Феникс, разодрав мою плоть, бросился своим телом в рану. Плоть к плоти. Сила к силе. Если для обратной одержимости нужно подчиниться, то я был готов это сделать. Готов ради Феникса и своего мира, чего бы это ни стоило.