Книга Охотник на творцов, страница 84 – Александр Лобанов

— Только после тебя, — кивнул я Бруту на лестницу. Пусть проверит, не провалится там всё подо мной?

— Всегда пожалуйста, — Брут перепрыгнул на стабильный участок и, потоптавшись, продолжил путь. Я, сделав глубокий вдох и выдох, продолжил путь. А Брут развивал тему дальше: — А тебя не смущает, что моё присутствие — отклонение в твоей психике? Это не нормально! Это одна из граней сумасшествия! Тебя и всех из бара Блекджек надо лечить!

Треть лестницы оказалась позади, когда я понял одну неприятную вещь: тьма под лестницей и в самом деле ворочалась. Она была живая. И она состояла из тысяч и тысяч мелких пауков, которые, потревоженные моим движением, полезли наверх. Я ускорил своё движение.

— Брут, а я никогда и не утверждал, что адекватный и, более того, здравомыслящий человек. Я тебе скажу даже больше: каждый в той или иной степени безумен. Нормальных нет в принципе. Просто кто-то это признаёт и умеет скрываться. А кто-то нет и их ловят. Я же признаю свои странности — это помогает мне писать истории. Смею надеяться, неплохие.

Я не успел… Оставалась ещё пятая часть лестницы, когда пауки добрались до меня. Маленькие лапки едва ощутимо касались кожи, но их было много. Очень много. И они двигались очень быстро, забираясь под одежду. Казалось, они покрывали всё моё тело. Это было… в большей степени щекотно. Меня так и трясло то ли от отвращения, то ли от желания засмеяться. И подробный диссонанс не давал в полной мере испугаться. Похоже, Брут прав, я и в самом деле немного псих. Хотя рот пришлось захлопнуть — вот сожрать я точно ничего не хотел.

Именно эта мысль позволила мне преодолеть последний участок лестницы и никуда не свалиться. Я встряхнулся всем телом, сбрасывая пауков. Ступени вывели меня в холл особняка, всё такой же старинный и пустынный. Лишь скелет аккуратно сидел за столиком в соседней комнате. Но вот изучать его и тем более осматривать дом у меня не имелось ни малейшего желания. Некоторые тайны можно со спокойной душой оставить нераскрытыми. Я поспешил ко входной двери.

К моему удивлению, она оказалась не заперта… Хотя будь иначе, я бы вышел через окно — страха портить вещи или нарушать закон по мере необходимости у меня не имелось. А вот улица… не удивила, даже немного разочаровала:

Постапокалипсис. Обычный. Выгоревшая, местами в кратерах лужайка у дома. Опалённые, пожухлые, местами сгоревшие или вырванные с корнем кусты ограды. Серое, затянутое свинцом и, кажется, проблесками багрянца небо. Заваленная обломками зданий и ржавыми, выгоревшими корпусами машин улица города… А вот какого именно определить невозможно — это оказался собирательный образ и нашего города, и мегаполиса, и захолустья южной Америки. Дома дальше тоже побитые, частично сгоревшие, а частично обрушенные. Местные жители гармонировали с местом: скелеты улыбались голыми черепами и валялись в самых неожиданных местах.

— Истинный ужас! Жизнь без мягкой туалетной бумаги и душистого мыла! — театрально возопил Брут, а затем, понизив голос, предложил: — Пока кошмар разочаровывает. Пошли в футбол черепами поиграем и остатки зданий порушим? Или на заборе чего-нибудь нарисуем!

— Брут, и откуда у тебя столь разрушительные наклонности! Это же не этично! — я не спеша вышел на улицу. — Разумеется, пошли!