Книга Охотник на творцов, страница 67 – Александр Лобанов

А вот второе… второе направление сложнее, интереснее и опаснее. Ибо материальные картины могли ожить. Портреты могли начать разговаривать, как их прототипы. Натюрморты могли порадовать запахами. А пейзажи, так и вовсе при достаточном количестве Веры, стать отдельными локациями с возможностью погулять. Или вспомнить настоятеля из прошлой главы и его бегство через картину — тоже способ использования. Но тут нужна картина-двойник, чтобы не застрять в произведении искусства, и имелся выход в безопасную область.

Правда все эти фокусы действуют только в отношении реализма, вновь набирающего популярность. Что происходило с абстракционизмом, кубизмом и прочими «-измами» я, если честно, никогда не интересовался — не мой профиль, даже не близко.

Однако в классической живописи имелись опасности: можно либо застрять в картине, либо выпустить кого-то из неё. Последнее — практический принцип работы татуировок Художника. И не всегда этот кто-то был добрым и весёлым. Хотя уж лучше они, чем ожившие статуи или, боги упаси, игрушки! Уважаемый читатель даже не представляет, как жутко зачищать оживший магазин кукол.

Но к чему все эти размышления? Просто я сидел и пил… Нет, уважаемый читатель, правильнее говорить: глушил стакан за стаканом сливочное пиво! Так вот, сидел я, бухал и смотрел на картину с пасторальным пейзажем: пасущиеся на лугу кони. Не более чем десять минут назад я пришёл через неё сюда, используя картину в подсобке бара «У Семёныча», как перевалочную базу.

Куда это я «сюда»? Я осмотрелся. Вполне привычная барная стойка и зеркальный бар с кучей напитков. А за ней стоит человек в одежде ниндзя, лоб которого украшает повязка со знаком принадлежности деревне.

Взгляд скользит по залу выхватывает женщину лет тридцати в коктейльном платье, пьющую мартини за столиком. А мне сбоку прекрасно видны торчащие из спины крылья, похожими на таковые у бабочки. Рядом парит очень похожая на неё, но уменьшенная до размера ладони феечка. Женщина спокойно общается с парочкой: мужчиной под сорок в деловом костюме и синим крылатым котом мультяшной формы, который на столе ест рыбку.

Взгляд скользит по столикам дальше. Парень лет шестнадцати разговаривает с девочкой ровесницей… вот только у последней немного увеличены глаза и есть кошачьи ушки. Один из них воображаемый. Но, честно говоря, я не возьмусь утверждать кто.

Примечаю большую металлическую клетку из сетки-рабицы на месте, которое неплохо подошло бы для сцены. Буквально в нескольких шагах от неё целая группа: мужчины и женщины от пятидесяти до двадцати, рядом с которыми бегают анимешные животные вроде чёрно-жёлтой мультяшной крысы, то и дела пищащей «Пика-пика» или тёмно-оранжевого лисёнка с семью хвостами, чихающего огнём.

Взгляд скользит дальше… уважаемый читатель, я могу описывать долго — народу почти полсотни человек — но думаю, главное вы уловили. Это бар, которого нет ни на одной карте города. Бар, который нарушил чуть ли не половину пунктов свода законов о Вере. Бар, где можно арестовывать практически всех посетителей.

— Наш любимый клиент грустит? — вывел меня из раздумий голос.

— Привет, Блэкджек, — я обернулся и улыбнулся говорившей: мультяшной пони-единорогу белого цвета с красно-черной гривой. Кивнул на место рядом: — Присаживайся. Поболтаем. А на меня не обращай внимания, просто сложный день.