Книга Сын палача. Том 1, страница 82 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

Или же это зверь второго поколения, который получил связь с аспектами через своих предков? Тогда теоретически… Ладно, об этом можно подумать и после, когда… если все закончится нашим успехом.

Самое главное из того, что я успел почувствовать – за регенерацию в этом звере отвечал аспект жизни, что являлось уже вторым нонсенсом.

Я начал вливать силу, будь что будет. И монстр, почувствовав мою магию, бросился в последнюю атаку.

Бросок был резкий, неожиданный. Неожиданный, даже несмотря на то, что мы ждали этого броска. Прыжок, высокий, он не пытался налететь на нас. Ни егеря, готовящиеся отразить атаку, ни даже Рада, собирающая остатки своих сил для того, чтобы встретить существо пламенем, оказались не готовы к этому. Лютоволк прыгнул на дерево, цепляясь когтями за ствол. Если бы не увидел своими глазами, никогда не поверил, что он на такое способен.

Шум веток заглушался туманом, который тут же эхом разносил звук по всей округе, не позволяя ориентироваться по нему. Зверь начал постоянно перемещаться, путая нас и заставляя вздрагивать от каждого шороха. Егеря, как опытные воины, водили натянутыми луками и взведенными арбалетами из стороны в сторону, никто из них не хотел промахнуться и зря потратить единственную вещь, которая может навредить нашему противнику.

Рада сумела среагировать на уже летящего сверху на нас монстра, одновременно обдавая его пламенем и бросаясь в мою сторону, чтобы, как выяснилось, оттолкнуть в сторону, так как я в этот момент замер.

С запозданием в какие-то секунды, но я тоже вскинул руку, добавляя своего хаотичного аспекта к пламени огненной волшебницы. Остальное происходило неприятно быстро. Рада все же сумела меня оттолкнуть, чтобы зверь не грохнулся прямо на нас. Пламя, сдобренное хаотическим элементом, расцвело многоцветием, обжигая и обдирая шкуру монстра, лишившегося природной защиты. В этот раз пламя не погасло так быстро, как в предыдущий, и начало распространяться по всему телу гигантского волка. Он падает рядом, с запозданием егеря разворачиваются на шум. Стрелы и болты летят в грохнувшуюся тварь, а я ощущаю обжигающий руку холод.

Он все же меня задел, самым краем, но все же задел. Отмечаю это краем сознания, как и то, как Рада оттаскивает меня в сторону, подальше от угрозы, тихо матерясь себе под нос.

Тварь продолжает метаться, но уже совсем не так бодро, передние лапы пострадали при падении, задняя не отросла полностью. Егеря выхватывают свои тесаки и походные ножи и кидаются с намерением добить тварь вручную. Конечно, это все так же опасно, но уже возможно. Рада, выпуская последнюю струю пламени, уже явно не на магии, запасы которой иссякли пару секунд назад, а лишь за счет эмоций, валится на землю, неуверенно отползая от монстра, пытаясь на остатках воли волочить и меня за собой.

А мне очень больно. Эта тварь лишь царапнула по руке, и стремительно синеющая кожа намекает на то, что я имею все шансы лишиться конечности. Сосредоточиться сложно, взываю к остаткам своей магии. Хаос меняет суть терзающего мою руку воздействия. Лед обращается жаром. Руку обжигает повторно, только сейчас действительно обжигает, кожа покрывается волдырями и лопается. Все же ожог – это лучше, чем промороженная насквозь конечность. На трюк, способный отрезать болевые ощущения, у меня уже нет сил. Как Рада, пустить на заклинание свои эмоции, я не могу. И потому просто закрываю глаза и сжимаю челюсть, чтобы не показать, насколько мне сейчас плохо.