Книга Сын палача. Том 1, страница 143 – Андрей Ткачев, Вадим Оришин

Томек опустил руки. Рой насекомых обрушился с неба ливнем. На ходу связываясь, струясь потоками, они создавали образы монстров из ночных кошмаров, словно одного факта падающей с неба лавины, принявшей плотское обличье смерти, было мало. Рада запаниковала, с ужасом глядя в глаза своему материализовавшемуся страху. Это не шло ни в какое сравнение с боем против какого-то там лютоволка. Ничто не могло подготовить ее к такому, а в силу отсутствия боевого опыта она не могла сохранять спокойствие в такой ситуации.

А Барнсар, как любой достаточно тренированный боевой маг, вспомнил. Вспомнил то, единственное из бесконечных наставлений всех его учителей, что могло его спасти: самая главная слабость магии смерти – сами маги смерти.

Он воззвал к своему огню, желая закрыть себя пламенем полностью, но подавляющая аура, поставленная Томеком, позволила юноше создать лишь едва заметное пламя на своем теле, а траты энергии были на порядок больше, чем рассчитывал Барнсар. Но юноша рывком побежал вперед, прямо на мага смерти. Потому что знал, пока Томек держит это проклятие, он не может сойти с места. Не может даже пошевелиться, лишь контролировать и управлять воздействием.

Эвверан успел преодолеть треть дистанции, когда на него обрушился рой, стремясь повалить на землю и похоронить под собой. Пламя лишь слегка защищало его от жалящих прикосновений смерти. Кожа горела болью, мышцы то и дело вздрагивали от спазмов. Но Барнсар упорно шел вперед, несмотря на все усиливающееся влияние аспекта смерти, что проникало сквозь защиту вместе с укусами насекомых. Поколение за поколением Эввераны учили своих потомков самому важному – самоотдаче на грани самопожертвования (именно благодаря этому из простых солдат несколько веков назад они стали магическим родом). Учили умению продолжать бой, даже находясь на грани смерти, даже в безвыходном положении, всегда, несмотря ни на что.

И еще его держала мысль, понимание того простого факта, что противник сосредоточен на нем. Пока все внимание Томека занимал юноша, Раде доставалась лишь малая доля смертоносной силы заклинания.

Шаг за шагом Барнсар видел перед собой струящуюся черноту роя и пламя, что оберегало его и давало шанс продвинуться дальше, сопротивляясь чужеродной магии.

Он шел. Шел до тех пор, пока чернота не разошлась, открыв ему противника. Мощный, хорошо поставленный удар кулаком его тело нанесло само, до того, как сосредоточенный на борьбе с проклятием маг что-либо осознал.

Томек покачнулся, сделал полшага назад, но удержал концентрацию, чтобы тут же получить целую серию ударов от юноши, накинувшегося на него. Потребовалось еще четыре удачных удара, чтобы магия исчезла.

Резко и разом. Демон, чьей волей Томек перестал распоряжаться, захохотал, глядя на склоки смертных. И рой вновь взмыл в небо, ожидая. Цвета вернулись в мир.

А Томек, оставивший магию, уклонился от очередного удара и пинком оттолкнул мага огня.

В бою наступила короткая пауза. Томек приходил в себя после применения чудовищного заклинания, потирая получившую сильный удар скулу, одновременно с легким ожогом, и внимательно следя за Барнсаром. Юный маг, поднявшись на ноги, тратил все силы на преодоление слабости от всей магии смерти, что он принял в себя, совершая этот безумный рывок. В этот момент парень понял, что он мог выхватить меч, который был закреплен у него на поясе, но в горячке боя совершенно про это забыл. Сейчас же шанса нанести удар мечом у него не было.