Книга Темный контракт. Том 3, страница 94 – Андрей Ткачев, Александр Лобанов

Я хотел положить ладонь на голову сестре, но та лишь отдёрнулась, не позволяя этого. На это я мог лишь тяжело вздохнуть и двинулся прочь из комнаты. Я знал, что девушка выполнит своё задание полностью и в срок. Как бы Юля ни бунтовала, но суть синта оставалась неизменной.

— Семья для меня не бремя… — различил я едва слышное, закрывая дверь в комнату.

Простые слова, что давали мне надежду, что конфликт — лишь краткий миг в истории нашей семьи.

* * *

Ночь. Прохлада. Туман. Влага словно окутывает меня пологом из капелек воды, сковывая движение и рассеивая взгляд. Вот только ни одна капля так и не осела на моём теле. Этот туман иллюзорен, как и мир вокруг. Мир внутри моей души, подвластный моей воли.

Я иду по пляжу, и пальцы ног вязнут в тёплом песке. А где-то из-за несуществующего горизонта пробивается и сразу же рассеивается в дымке неверный солнечный свет. Но я иду прочь от него сквозь туман…

Чем сильнее я становлюсь, тем более насыщенным и живым становится внутренний мир. Тем больше хочется проводить здесь времени. Тем приятнее становится путешествовать в нём и настраивать его под себя. И я этим занимаюсь почти каждую ночь. И удовольствие от этого лишь сильнее, когда знаешь, что тебя ждут.

— Вот и ты… — обволакивающий шёпот тьмы коснулся сознания незримым образом. — Пришёл ко мне…

Нет, я жаждал встречи, но не с этим кошмаром. Потому небрежно начертал в воздухе две руны: «звук» и «отрицание».

— Нет… только не опять… — и голос тут же стих, словно иллюзия.

За последние месяцы я нашёл способ бороться с кошмаром. Во снах с этим, конечно, сложнее, там меньше контроля… Но человек — существо такое, что ко всему сможет приспособиться. Хотя если звук ушёл, то чувство присутствия так и оставалось на фоне, словно холодный шлейф.

Бодряще, но терпимо.

Ещё несколько шагов и сквозь дымку тумана проступает махина здания… Вот только не моего средоточия маны — храма в греческом стиле, а намного более величественного и массивного строения, хотя и покрытого от самого фундамента до верхушки шпиля трещинами: Вестминстерский дворец.

— Ты мог бы и не навещать меня каждую ночь, — шёпот прорвался сквозь пелену тумана от массивных арочных ворот дворца.

Последний десяток шагов, которые я преодолел чуть ли не бегом и на фоне растрескавшихся и опалённых дверей, рядом с частично разбитыми витражами я увидел цель: свою возлюбленную Марию Оксенову.

— Видеть сны без тебя слишком скучно, — я обнял девушку и поцеловал, а когда оторвался, добавил: — И пока твоя душа заперта в моём теле, то я намерен насладиться всем временем вместе.

Лишь после смерти девушки я наконец сумел признать свои чувства. Запоздало… но смерть — не конец для мастера ритуалов и контрактов. Потому возлюбленной приходилось терпеть мою компанию. Хотя, не думаю, что она была сильно против.

— Я ведь могу привыкнуть к такому вниманию. Что тогда будешь делать, когда воскресишь меня? — девушка прильнула ко мне с улыбкой.

— А кто сказал, что я тебя отпущу? — и я зловеще улыбнулся.

Девушка на это лишь фыркнула и ударила меня в плечо. Эта шутка у нас была уже стандартной, и я давно объяснил Марии, что как бы ни хотел, вечно удерживать её душу не смогу. Всё же тело человека, пусть и усиленное ритуалами, не способно выдержать несколько душ.