Книга Кузнец. Том 3, страница 109 – Андрей Ткачев, Евгений Пожидаев

Друзья, приятели, незнакомцы и соперники — все они легко могут переодеваться рядом, а затем выйти на боксерский ринг, октагон, или даже дуэль, чтобы выяснить, кто сильнее. Кто прав, а кто нет.

Только враги не могут переодеваться рядом.

Потому что настоящая вражда, по мнению Дорогова, не подразумевает благородства и чести. Да, Григорий сказал всю правду Роману про род Казанцевых, ведь он уже научился держать слово и теперь просто не мог перешагнуть через свой главный принцип.

Однако он никогда не обещал, что будет сражаться на дуэли честно. Именно поэтому, если Григорий решит сжульничать, то не нарушит свой принцип, не пойдет против своего же слова. По крайней мере, он так думал, был в этом твердо убежден. А что касается дуэльного кодекса, то жажда мести важнее какого-то ничтожного древнего свода правил.

Переодевшись в удобный спортивный костюм, Григорий достал из рюкзака блистер с тремя большими капсулами. С одной стороны блестели маленькие желтые шарики, а с другой — фиолетовый кристалл.

Тот человек без имени и лица (представитель черного рынка), у кого Григорий купил магический допинг за бешеные деньги, пообещал, что после приема одной капсулы любая дуэль обязательно закончится победой.

Григорий закинул ее в рот, почувствовал, как онемел язык, а по телу пробежала волна приятной энергии. И это он еще не успел открыть крышку спортивной бутылки, чтобы запить и проглотить.

Сделав это, Дорогов буквально каждой клеточкой тела ощущал небывалую силу. Он взглянул на себя в зеркало и глазам своим не поверил. Черты лица заострились, глаза теперь смотрели по сторонам, как у опасного хищника, что выискивает добычу.

А мышцы — едва ли они изменились внешне, однако Григорий легко подскочил, чуть себя закрутив. Он запросто приземлился на руки и несколько раз отжался. Затем еще раз посмотрел на себя в зеркало, подумал-подумал и закинул в рот оставшиеся капсулы.

После парень материализовал духовный меч и взглянул на него так, будто видел впервые. Духовная сталь едва ли не светилась избытком нереальной силы и маны. Григорий сделал взмах и даже не заметил, как рассек несколько металлических кабинок и укрепленную бетонную стену за ними. Это было едва ли сложнее, чем просто взмахнуть в воздухе.

* * *

— Ну, готов проиграть? — Григорий хищно оскалился, когда я вышел на арену.

Он тут же материализовал духовный меч и жестом пригласил меня на арену. Я материализовал духовный молот и окинул соперника взглядом.

— Качался, что ли? — ухмыльнулся я, чем еще больше его разозлил.

— На счет три! — злобно выкрикнул он, чуть наклонил голову, поднял меч острием вверх и напряг желваки так, что чуть искры из-под зубов не посыпались.

Григорий срывается с места. Он несется в мою сторону и набирает скорость, острие меча за его головой, двигайся он чуть быстрее, уже бы рассекало воздух со свистом.

Удар приходится на меня сверху. Не без усилий отбиваю его молотом — ударом по долу, да так, что духовные искры озаряют часть арены. Воздух вокруг наполняется мелодичным звоном, он бьется о стены и возвращается к нам

— Точно качался, — ворчу я, такое чувство, что даже желваки и мышцы на его шее стали плотнее.

— Заткнись! — недовольно орет Дорогов, из его рта летят слюни. Совсем с ума сошел, похоже.