Книга Дворянство. Том V, страница 120 – Андрей Ткачев, Дмитрий Лим

— Его не будет, — хитро улыбнулся он. — Во мне сила Тианы, а она переварена с силой Бурдина. Уничтожая бога мутантов, я пойду сразу же на мага. И свергну и его. Я стану единственным богом, пускай и не девиантом, но избавившись от магии, миру будет только легче.

Выслушивая эти Наполеоновские планы, я не мог не удивиться такой неслыханной наглости. Неужели Владимир Петрович действительно думает, что он настолько всесилен? Неужели вот такой вот выродок достоин жизни?

Он же самый настоящий безумец, который хочет очистить мир от одной грязи, с его слов, чтобы заполонить его другой. И всё ради чего? Из-за скуки?

Нет. Скукой он прикрывается. Ему не скучно, ему слабо. У него нет столько сил, чтобы достигнуть того, чего он хочет. А это признак слабого.

— Слабак, — протянул я. — Ты не достиг своего пика, чтобы понять эффект скуки. То, что испытываю, например, я. Тебе хочется власти и силы, а это желание — желание немощного старика. Такого, как ты. Понимаешь, к чему я веду?

— Мне плевать на твои слова, девиант, — громогласно сказал Жожоба. — Перебью тебя и сожру. А затем я приду за богами.

После этих слов он сорвался со своего места. Его движения были медленными, как по мне. Скованными и не способными причинить мне боль.

Скучно с ним драться, слишком скучно. Предсказуемо.

Я даже не стал парировать его выпад. Просто стоял, ожидая, что он вот-вот коснётся меня. А в момент, когда несколько пар его рук устремились в ту область, где находится моё сердце, я просто сделала большой шаг в сторону, пропуская бешеного мутанта мимо себя.

Таким вот, играючи способом, я просто изводил его. Не позволяя коснуться себя, как это делал солдат со мной. Но каждый раз, пропуская его мимо, я касался его головы. Плеча. Спины. Живота и даже рук. Каждый раз по чуть-чуть вытягивая из него силу.

Но его было не остановить. Рычащий, орущий, ревущий сильнейший, как он думал, мутант, в каком-то приступе одичалости нёсся на меня всё с большим и большим рвением.

Он не понимал, почему он не может достать меня. Не понимал, почему не может победить.

А что вообще он мог понять? Он слаб. Немощен. Скучный.

— Знаете, Владимир Петрович, — я с разворота, всадил ему свою ступню в голову, откидывая от себя на десяток метров, — как я питаюсь носителями?

Мутант тут же встал на ноги и рванул с большим желанием убить меня.

— Мне достаточно коснуться его. Сердца, например, или тела…

Он пронёсся мимо в очередной раз, и в очередной раз я «откусил» от него кусочек.

— Вот, например, вендиго, — Жожоба опять прошёл мимо и опять лишился силы, — нужно сожрать тело своего соперника, чтобы получить усиление или способность, — опять коснулся и опять «съел» крупицу его симбионта. — А мне достаточно лишь посмотреть на слишком слабого носителя, чтобы высосать из него силу. И коснуться более серьёзного противника, чтобы…

Последующие атаки были лишь щекоткой для меня. Я даже в сторону не уходил, понимая, что не получаю никакого урона. Он дрался из последних сил, из последних сил пытался пробиться через мою защиту, оторвать от меня кусок или порезать. Но все его касания были бесполезны.

Я просто щёлкнул Владимира Петровича по лбу, и он отлетел от меня, но больше уже не встал. У него не было сил, чтобы встать. Не было сил, чтобы сопротивляться. И я в издевательской манере просто пошёл в его сторону. Продолжая говорить то, что не закончил.