Книга Родословная. Том 6, страница 33 – Андрей Ткачев

И всё же я пока ещё не смог ни разу ранить ни одного из них, что уже начинало немного раздражать. С другой стороны, я продолжал постоянно передвигаться и не давал им зафиксироваться на мне, отвлекая своими выстрелами. Это заставляло шаманов уйти в глухую оборону.

В какой-то момент они даже попытались усилить степень защиты и позволить одному из них наложить на меня чары. Но у шаманов довольно долгая подготовка к заклинаниям — и за те мгновения, пока он пытался провести какой-то короткий ритуал, я мог несколько раз всадить стрелы в их защиту и сбить концентрацию.

Поэтому пока что у нас складывалась ситуация, когда ни одна из сторон не могла добиться существенного преимущества.

И всё же всё это время я не действовал бездумно — я продолжал посылать свои стрелы в противника и одновременно с этим избегал мёртвых гоблинов-телохранителей, которым мои стрелы были бы всё равно нипочём. Тут даже отрывание головы не помогло бы — скорее всего, нужно уничтожать самих шаманов, которые их создали, чтобы оборвать нити контроля.

Но самое главное было в том, что, как и большинство моих противников до этого, гоблины недооценивали моё оружие. Помню, как Никлаус называл его духовным оружием, уникальной особенностью первородных. И оно на тот момент пробудилось в должной мере только у меня. Лишь один из нас смог воплотить рапиру из своей души, но это был энергетически затратный процесс, и мой брат не всегда справлялся с ним. Я же как-то интуитивно перешёл на кровь и смог воплощать всё, что поддавалось моей фантазии. Главное — либо увидеть образец, либо создать его в своём разуме.

И вот у меня уже было оружие, которое практически ничем не отличалось от созданного в голове. На нём лишь местами проступали красные прожилки и такие же элементы, мягко пульсирующие в такт биению моего сердца. Всё это показывало, что я связан с этим оружием, и даже создаваемые мной стрелы сохраняли связь со мной.

Поэтому я всё это время не просто так обстреливал шаманов. Нет. Они каждый раз пытались защититься от стрел, но совершенно не обращали внимания на то, что те просто падали рядом с ними. Всё же сложно заметить обычную стрелу, валяющуюся в траве или затерянную среди камней. Некоторые гоблины-воины даже не сразу вытаскивали стрелы, продолжая атаковать меня, не обращая внимания на боль. Это была их большая ошибка.

Убедившись, что всё выполнено так, как я и хотел, я выстрелил в шаманов ещё несколько раз — так, чтобы они втроём были вынуждены уйти в глухую оборону и больше не помышляли ни о чём ином.

И в следующий миг я просто показательно щёлкнул пальцами.

В этот момент все мои стрелы, что лежали на поле боя, можно сказать, взорвались. Каждая из них была создана в виде металлического стержня, который разлетелся щепками во все стороны. Казалось бы, мелочь — всего лишь металлические иглы. Но на большой скорости, да ещё и усиленной моим телекинезом, они могли пробить ствол дерева. Что уж говорить о телах гоблинов, которые хоть и были защищены бронёй, но не в достаточной мере, чтобы выдержать такое. К тому же в броне всегда остаются уязвимые места.

Я просто делал ставку на массовость, надеясь, что хоть какие-то снаряды попадут в цель. С шаманами так и вышло. Они пренебрегли бронёй и не имели серьёзной личной защиты. У одного из них вспыхнул амулет на шее, который защитил его от первой волны ударов, но та защита быстро истощилась под постоянными атаками. И пусть он прожил чуть дольше, чем его собратья, итог всё равно был тот же.