Книга Князь Целитель 8, страница 53 – Андрей Ткачев, Сергей Измайлов

В очередной раз обернувшись на своих телохранителей, я увидел на их лицах дежурные улыбки, бегающие по украшениям на стенах и аристократии. Наверно, их мозг тщетно пытался подсчитать, сколько всё это стоит.

Краем уха я вдруг услышал, что кто-то приветствует барона Серебрянского, и сразу обернулся в ту сторону. Барон был мужчиной лет около тридцати, довольно плотной комплекции. Почти черные, аккуратно уложенные слегка вьющиеся волосы, орлиный нос и сканирующий взгляд карих глаз.

Скорее всего, он пользуется спросом у женского пола, а уж женский пол его самого явно очень интересует, особенно определённые части тела — слишком уж надолго он задерживал взгляд, когда думал что этого никто не видит. В этот момент я встретился с ним взглядом. Если я правильно понимаю, он узнал меня сразу. Лицо мужчины мгновенно изменилось. Улыбка почти полностью сошла, взгляд пытался прожечь в моём лбу дырку.

Я лишь улыбнулся ему пошире и дружески подмигнул. Было видно, что барону стоило диких усилий, чтобы его лицо не перекосило от злости. Мышцы невольно дёрнулись, но тут же он отвернулся в сторону, изображая обычную светскую улыбку. Увидев его реакцию, я невольно заулыбался еще шире. Это именно то, что мне нужно, индикатор сработал.

Забыв на время про Серебрянского, я с интересом наблюдал за окружающими. Уже научился отличать самых влиятельных от новичков, известных — от никому не нужных. Это видно было по взгляду, осанке, приветствию других, протягиванию руки и расшаркиваниям. Все легко делились на слои, как торт «Наполеон». Хотя в совокупности все-таки это был в первую очередь именно торт — сливки общества, а не свиная похлебка.

Тут и там слышались разговоры о металлургии, поставке руды, добыче леса, полезных ископаемых, производстве и сбыте ювелирных изделий. Складывалось впечатление, что я оказался на какой-то бирже, а не на дне рождения дочки князя. Хотя они, скорее всего, одно от другого не отделяют. Каждый момент надо использовать на все сто процентов, с максимальной выгодой.

Внезапно громкость разговоров резко уменьшилась, публика начала расступаться, уплотняясь ближе к стенам. В центр зала вышла дочь князя в шикарном платье, которое по помпезности и дороговизне напоминало наряд принцессы в день коронации. По крайней мере, и ей было бы точно не стыдно в таком выйти.

Рядом с ней вышел и сам князь Салтыков — крепкий, статный мужчина лет шестидесяти. Короткие абсолютно седые волосы, морщинки на лице, словно высечены известным скульптором, лишь подчёркивали его статус и железный характер. Глаза серые, взгляд цепкий, словно когтями впивался в каждую цель.

Я тоже не скрылся от наблюдательного князя, в определённый момент наши взгляды встретились. Я снова улыбнулся и приподнял подбородок чуть выше, давая понять, что я равный ему. Князь Салтыков лишь поднял бровь и тоже чуть улыбнулся, но взгляд его был холодным, как межзвездные пространства или древний горный ледник.

Разговоры и перешептывания тем временем смолкли окончательно. И причина тому — князь Салтыков поднял руку, призывая к тишине. Реакция всех присутствующих говорила о его непоколебимом авторитете.

Дальше последовала довольно высокопарная, но в то же время душевная речь князя — поздравление дочери с наступлением совершеннолетия. Вслед за поздравлением последовали аплодисменты, восторженные возгласы и звон бокалов.