Книга Князь Целитель 1, страница 116 – Андрей Ткачев, Сергей Измайлов

— Ну, я был уверен, что усыпляют раненого с помощью магии, — пожал я плечами.

— Магии, ага! — резко кивнул Герасимов, наблюдая, как одна медсестра раскладывает хирургические инструменты на столике, а вторая осторожно снимает бинты с бедра. — А если у тебя десять человек ранены, запаса энергии хватает, чтобы спасти пять, а если с магическим наркозом, то придётся послать на хрен ещё двоих. Так ты что выберешь? Масочный наркоз или плюс две смерти?

— Я понял, — кивнул я, вздохнув. — Лучше спасти как можно больше или хотя бы дать им шанс протянуть дольше до подхода помощи.

— Вот именно! — воскликнул Герасимов, молниеносно накладывая зажим на резко закровоточившую артерию, когда с культи сняли жгут без его приказа.

Он так злобно потом посмотрел на допустившую ошибку медсестру, что та побелела, сравнявшись цветом лица с халатом. Когда она начала снимать повязку с плеча, руки дрожали. Анатолий Фёдорович хотел что-то сказать по этому поводу вслух, но увидел её реакцию и сжалился, промолчал, покачав головой.

Я старался чётко выполнять его указания, а он довольно ловко перевязал сосудистый пучок и быстро начал формировать культю так, чтобы теперь уже бывший боец смог пользоваться протезом. После наложения наводящих швов на мышцы и кожу, заживлением раны он уже занялся с помощью магии, что в итоге гораздо быстрее естественного процесса.

— Плечо осмотри пока, Вань, — сказал он, завершая работать с бедром и перейдя к очистке организма от негативной энергии.

Повязку с плеча к этому времени сняли полностью, здесь тоже была рваная рана по наружной поверхности с частичным повреждением мышц, кровотечение незначительное, крупные сосуды не пострадали. Начиная заниматься окончательной остановкой кровотечения, я уже чувствовал лёгкое головокружение. Теперь я стоял ближе к маске, пропитанной хлороформом, и наркотизатор начал действовать на меня. Открытое настежь окно несильно помогало.

Пока я сам не вошёл в наркоз, решил ускориться. Поток энергии в область раны направил максимальный по мощности и мягкие ткани начали стягиваться прямо на глазах. Даже для самого себя я организовал показательное выступление. Когда рана зажила полностью, я, чуть не теряя сознание, рванул к окну, дыша свежим воздухом полной грудью. Сначала головокружение стало отступать, потом появилось вновь из-за частого глубокого дыхания. Я облокотился о подоконник и замер на некоторое время, остановив дыхание.

— Туда её, — буркнул Герасимов, вышвыривая в окно ставшую теперь ненужной пропитанную хлороформом салфетку. — Потом уберём. А то Ваня у нас здесь сейчас на пол ляжет. Ну что, студент, ты живой? — последнюю фразу он произнёс, уже подойдя ко мне. — Ты глаза хоть открой, а то я понять не могу, спишь ты или нет.

— Уже лучше, — сказал я, прекратив задержку дыхания и открыв глаза. — Я почти в порядке.

— Молодец! — бодро заявил Герасимов и снова хлопнул меня по плечу. — Плечо зачётно залатал, я всё видел. А теперь бежим в приёмное, там ещё куча работы.

Так и хотелось сказать: «Подождёт ваша куча», но я сдержался, там люди нуждаются в помощи, некогда слабость проявлять. Да вроде и хлороформ отпускает потихоньку, начинает появляться ясность ума. Всё это я думал, пока шли какие-то тридцать метров до приёмного.