Книга Первый из рода. Том 3, страница 11 – Георгий Сомхиев, Сергей Каспаров

— Нет, мне понравился такой подход к делу. Раз уж завтрак тебя не интересует, тогда сделаем круг вокруг цитадели. Хочу получше узнать человека, с которым придётся работать и доверять личные тайны, — сказал я старику.

— Как прикажите, господин. Желаете идти первым?

— Можешь идти бок о бок со мной, — старик явно удивился, но быстро вернул себе спокойное лицо.

Что ж, оно и понятно — не каждый аристократ будет ставить слугу наравне с собой. Как рассказывали мои друзья, многие из аристократов высокомерны, и слуги для них это даже не люди, а так, второй сорт. Те, кто не высокомерен, как правило также всячески демонстрируют разницу в статусе. Меня же эти мелочи не заботили — верность не на принуждении строится, человек сам должен хотеть тебе служить, а если навязывать эту мысль только через статус, то никто не станет вкладывать всего себя в работу, если только он не идейный человек, и его подобные вещи не волнуют.

Две минуты я изучал старика, пока мы шли рядом друг с другом, подмечая для себя маленькие детали: как у него бегали глаза. куда он в первую очередь смотрел, как двигал руками, насколько длинные делал шаги, и всё в этом духе. Этого времени мне с лихвой хватило, чтобы сделать для себя вывод.

— Похоже, что вы были боевым слугой, — обратился я к мужчине. — Армейская выправка никуда не делась вместе с твёрдостью голоса. К тому же вы подмечаете каждую маленькую деталь, но не заостряете на ней внимания, собирая информацию об окружении. Скорее всего были командиром отряда. Почему решили стать обычным слугой?

— Вы не совсем правы, господин. Я не боевой слуга — я бывший военный, который поступил на службу к Соколовым, а теперь к вам, — объяснил мужчина, в этот раз не показав удивления. — Слугой я вынужден был стать потому, что Соколовы готовы были платить гораздо больше. К тому же моей жизни не угрожала опасность.

— Что случилось в жизни? — спросил я, заметив, как на моём плече материализовалась Багира. Она с интересом стала наблюдать за стариком.

— Из-за дочери. У неё диагностировали неизвестное заболевание. Денег на лечение стало не хватать, чтобы в больницах Долгоруковых, и как назло ни один врач не мог понять, что с моей девочкой не так, — эти слова он произнёс одновременно и с теплотой, и скорбью. — Я не хотел, чтобы дочь ещё сильнее нервничала, поэтому продал квартиру и стал работать на Соколовых, с условием, что смогу видеться с дочерью раз в неделю. Денег стало больше, и за дело принялись целители. Заклинания, зелья и пилюли не помогли — через год её не стало.

— Могу только посочувствовать утрате, — судя по реакции Багиры, а именно её отсутствии, старик не врал.

Единственное пожалуй, что меня насторожило — это неизвестная болезнь. Параноиком я становиться не хотел, но что-то мне подсказывало, что это может быть связано с фанатиками, а может даже с пилюлями, которые пил Гордеев. И если в этом замешан княжеский род, то дело сильно усложняется.

— Раз ты освободился от службы, то зачем снова пошёл служить кому-то? — выждав небольшую паузу, спросил я. — Тебя же теперь ничего не держит, да и денег должно хватить на оставшуюся жизнь.

— По той же причине, по которой подписал военный контракт — помогать людям. Соколовы оказались предателями. Мне больно от этой мысли. Десятки лет я служил паразитам. Хочется хоть под старость лет сделать что-то хорошее, а не впустую тратить жизнь. Врать тоже не буду — люблю я командовать. Старые привычки.