Книга Младший сын князя #07, страница 67 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

* * *

Геннадий Кузнецов, приехав на заставу на границе между Российской империей и Грузией, мысленно вздохнул. Судя по последнему докладу, в ближайшие годы в его стране начнутся непростые времена. Прямо как двадцать лет назад.

Днём ранее на заставу совершили неожиданное нападение. Вместо привычных контрабандистов, о которых постоянно докладывал Ираклий Гивиевич Гоциридзе и которых, разумеется, никто не воспринимал всерьёз, на солдат напала одна из группировок «Последнего дня». Не стоило обманываться и считать, что это были два единственных отряда этой террористической организации.

О причастности этой организации удалось узнать из допроса пленников, пойманных Львовым. И ладно бы это кто-то был из более старшего поколения, но на заставе находился самый младший из них — Евгений Дмитриевич. Причём, что иронично, в прошлом году именно он поймал одного из членов группировки, благодаря чему стало известно о существовании этой организации.

Как выяснилось, около двух лет назад они принялись нанимать контрабандистов, чтобы те изучали слабые места заставы. Всё это время они изучали силу каждого солдата и готовились к операции.

Причём они намеренно выжидали момент, когда прибудет один из аристократов, чтобы ещё сильнее ударить по репутации императорской власти.

За последнее время эта организация вновь дала о себе знать. Конечно, не так открыто, как двадцать лет тому назад, но сомнений больше не оставалось — они, подобно фениксу, собираются восстать из пепла.

Также благодаря полученным данным удалось узнать о существовании некоего преемника их главы, который собирается повести за собой всю организацию против Российской империи.

От одной этой мысли у Геннадия Кузнецова разболелась голова. И почему из всех отделов, Елизавета Леонидовна Романова назначила именно его? Впрочем, это был риторический вопрос. Мужчина как-никак был одним из самых доверенных лиц Её Высочества, и при этом на его голову выпала честь раскрыть существование «Последнего дня».

Хотя во всём происходившем имелся один большой плюс: Елизавета Леонидовна Романова уже не обращала внимания на нераскрытое дело. Из-за этой чёртовой птицы и разрушенной на ней печати, у Кузнецова стали сдавать нервы.

Внутренняя интуиция говорила ему, что в этом как-то замешан Евгений Львов, но никаких доказательств на руках он не имел. Всё сводилось к тому, что, скорее всего, печать была с изъяном, и поэтому самоуничтожилась.

По сути, весь его сорок первый корпус разведки придерживался конкретно этой позиции. Елизавету Романову оно несильно устраивало. Доказательств этому никаких не было, да и печать безупречно работала долгие годы.

Только чем больше Кузнецов следил за Евгением Львовым, тем больше склонялся к мысли, что парень далеко не прост, как хочет казаться.

Внутреннее чутьё подсказывало ему, что княжич что-то скрывает. Возможно, что он мог быть таким же уникумом, как и Её Высочество. И в таком случае его бы ждала золотая клетка.

Если быть с собой до конца откровенным, мужчина совсем не желал такой судьбы княжичу. Ничего хорошего в такой жизни нет и быть не может, если только человек сам не хочет стать бездушным инструментом в руках власти.

— Ладно, всё это пустые мысли, — тихо вслух выговорился Кузнецов, зайдя на базу со своим отрядом. — Надо бы заняться делом.