Книга Младший сын князя #07, страница 116 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Что по факту могла бы дать мне империя?

Лучшие алхимические пилюли? Так мой род мог их сам приобрести. Да, не без трудностей и хлопот, но мог. Лучшее образование? Мои наставники мне уже его дали, а пробелы в знаниях я восполняю через теоретическую магию. Про возможность обучения контролю маны я вообще молчу.

Единственное полезное, что я мог бы получить от Георгия Ивановича, так это помощь с заклинаниями восьмого и выше кругов. Но тот же восьмой круг я, хорошо, если получу лет через десять.

Восьмой круг берут обычно к сорока пяти годам жизни. Тот факт, что Леонид смог взять восьмой круг маны к тридцати трём годам, говорил о его несоизмеримо большом таланте и упорстве. Гений, которого редко повстречаешь и потенциал которого был разрушен.

Может быть, не случись с ним такая трагедия, он в скором времени мог бы стать магом десятого круга и быть в числе сильнейших магов империи.

В свою очередь, я не рассчитывал с огромным отрывом переплюнуть успех брата. Безусловно, знания прошлого мира помогали мне развиваться быстрее прочих, но у всего есть свой предел.

Вот и выходило, что соглашаясь на такие условия, в первые десять лет жизни я бы даже ничего не приобрёл. Зато практически сам заковал бы себя в кандалы, отдав личную свободу властям. Такого счастья я себе точно не желал.

— Спасибо, что объяснили, Георгий Иванович, — спокойным голосом ответил я ректору. — Однако нам с вами придётся пойти по первому пути.

— Хорошо, — лицо ректора ни капли не изменилось, но сам он эти слова произнёс будто бы с облегчением. Возможно, он догадывался, что я утаил часть правды, но сам старик не желал мне такой участи. — На этом вопрос будет считаться решённым, и лично я не буду беспокоить вас по этому поводу, если только вдруг не всплывут новые подробности. В остальном могу только вас поздравить.

— Поздравить? — заинтересованно спросил я, поскольку ректор отчего-то решил навести интригу.

— Да, поздравить с тем, с чего мы начали этот разговор — с вашей успеваемостью, — ответил Георгий Иванович. — Вы, конечно, не взяли четвёртый круг маны в свои почти двадцать лет, не участвовали в этом году на турнире, но набрали очень много баллов на теории, практике и выданном вам задании. Особенно на задании, удержав объект и своими действиями сохранив жизни десяткам солдат. За это вы получаете тринадцатое место в рейтинге Академии. Надеюсь, что в следующем году вы сможете войти в десятку лучших, а если повезёт, то и в лучшую тройку.

Число тринадцать, похоже, следует за мной по пятам и является каким-то дурным предзнаменованием. В прошлый раз с этим номером я выступал на подпольной арене против пяти человек подряд, а сейчас оно сопровождалось не самым приятным разговор с Георгием Ивановичем.

Да, с одной стороны всё закончилось неплохо, и ко мне вопросов не осталось, но вот с другой, ко мне теперь будет повышенное внимание. И это не та ситуация, где мне дали рекомендацию.

Я лишь сильнее стал сочувствовать Гиневарду. Должно быть, ему очень непросто приходилось скрывать свою настоящую силу, чтобы его не пытались использовать в своих внутренних планах другие игроки. И очень вероятно, что у него был схожий разговор с ректором.

Рязанскому, судя по всему, приходиться сложнее, чем мне. У меня хотя бы был опыт из прошлого мира, и я ни при каких обстоятельствах не стал бы соглашаться на предложенные условия. Хотя, зная хитрую натуру Рязанского, вряд ли бы Георгий Иванович смог бы его одурачить сладкими речами. Как бы наоборот не получилось.