Книга Младший сын князя #07, страница 111 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Что, например? — решил поинтересоваться я, поддерживая беседу.

— У каждого оно своё, — несколько по-философски ответил герцог. — Для меня нет ничего важнее семьи. Деньги дают комфорт, но на них не купишь потерянное время, которое ты бы мог провести с близкими людьми. Деньги не защитят тебя и семью, когда кому-то взбредёт в голову напасть на неё. Деньги это просто бумага и нет смысла ставить одну лишь цель их зарабатывать.

— Деньги — это ресурс, — возразил я на это высказывание. — Я могу заработать много денег и поставить себе цель — строить больницы, детские дома для сирот, раздавать еду нищим и обездоленным, строить школы, университеты, дороги и многое другое. Делать так, чтобы мир, в котором я живу, становился чуточку лучше, чем был раньше. Неужели это такая плохая цель для жизни?

— Ты мыслишь не на свой возраст, — отчего-то ухмыльнулся Эдуард Давидович. И в принципе его слова были правдивы, ведь мне далеко не девятнадцать лет. — Я говорил о бездушном зарабатывании денег ради личных потребностей, а не про альтруизм. В этом плане у каждого свой путь и не мне его судить, — тут взгляд герцога изменился. — Хочешь спросить, почему у меня с Робертом натянутые отношения?

— Это личный вопрос и просто так я бы не стал поднимать эту тему. Семейные дела на то и семейные, что в них лезть чужим людям без большой надобности нельзя, — честно ответил я. — Однако скрывать не буду — вы словно прочитали мои мысли.

— Догадаться было нетрудно, — едва слышно засмеялся мужчина. — Тут скрывать нечего, уверен, он бы тебе всё равно бы рассказал. Роберт хочет стать известным бизнесменом, но не может объяснить, зачем ему это надо. Мои доводы, что это пустая цель, он отказывается принимать. Отсюда и растут ноги нашей с ним ссоры.

— Мне не доводилось у него спрашивать, но возможно, ему нравится сам процесс создания бизнеса? — поинтересовался я, не ожидая таких откровенностей от отца.

— Может, и так, но это не тот путь, в котором я стану его поддерживать, — нахмурившись, покачал головой герцог. — Пусть получает удовольствие, но я не стану поддерживать его в этом. Для меня этот путь ошибочен, и в будущем сын не поймёт, на что именно тратил свою жизнь. Поэтому если он считает, что я неправ, то пусть сам достигнет всего. Это может звучать жестоко, но это тоже часть жизни воина.

— Вот оно что, — кивнул я мужчине.

Скорее всего, он хотел через меня донести Роберту свои мысли, и именно поэтому раскрыл что-то столь личное. В конце концов, Эдуард Давидович сам говорил, что для него в первую очередь важна семья, и вряд ли Роберт — нелюбимый сын.

— К слову, княжич, а у тебя уже есть невеста? Мария, кстати, свободна, — как гром среди ясного неба произнёс герцог, из-за чего я от неожиданности чуть стакан с соком из рук не выронил.

— Папа! — тут же возмутилась девушка, смотря на отца. — Я, вообще-то, здесь сижу. И ты говорил, что я сама вольна выбрать жениха.

— Так я и не заставляю, я просто даю знать княжичу, что ты свободна, — подмигнул мне герцог, из-за чего мне захотелось закатить глаза. Род Груберов, действительно, очень странный, нехарактерный, я бы сказал. — К тому же, где найдёшь ещё такого зятя. Сильный, умный, ещё и с таким характером.

— Папа, пожалуйста… — взмолилась дочь Эдуарда Давидовича.