Книга Младший сын князя #02, страница 56 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Я это… Госпож… Нет, то есть Ваше Высочество! Прошу прощения, что не удосужился вас… — стал тут же оправдываться Кузнецов и хотел было поклониться, однако единственный властный жест рукой прервал его.

— Спокойно. Я пришла не наказывать. Появились некоторые дела, и я решила навестить своего подчинённого, который, как мне доложили, в последнее время страдает бессонницей и тщательно это скрывает, — всё таким же заботливым голосом говорила Елизавета Романова, однако в её глазах чувствовалось что-то такое, чего не описать одними словами.

От неё будто исходила подавляющая аура власти, и вместе с тем во взгляде чувствовался укор.

— Прошу прощения… Вы меня знаете, я не привык жаловаться. Да и трудоголик я, что только идёт на пользу делу.

— Хорошо. Возьми себе выходной и предоставь эту работу другим людям, — сказала сестра императора.

В её голосе чувствовалось, что она не приемлет отказ, и всё равно Геннадий Николаевич не смог промолчать.

— Но Ваше Высочество, так дело не сдвинется с мёртвой точки, и… — в этот момент Кузнецов, будучи высококлассным магом и превосходным воином, почувствовал себя букашкой на её фоне. Настолько ему тяжело стало дышать рядом с этой на вид хрупкой женщиной. — Прошу прощения. Я с радостью приму этот выходной.

«Знаменитая аура Романовых… Боюсь представить, как себя чувствуют личные подчинённые императора, когда он злится» — подумал в этот момент мужчина.

Речь шла не о воинской ауре, хотя, возможно, она каким-то образом и создавала подобный эффект.

Пусть у этого «эффекта» не было официального названия, так как Романовы о своих уникальных силах не распространялись, сам Кузнецов его называл «подавляющим доминированием». Любой человек, который попадал под него, тут же начинал чувствовать себя беспомощным слабаком, которому только и оставалось, что принять свою судьбу.

А ведь Елизавете Романовой этот дар почти никак не передался, в отличие от её старшего брата… Должно быть, при желании последний мог вызвать сердечный приступ у людей. Но всё это лишь на уровне слухов среди высшего звена разведки.

— Кстати говоря, ты упомянул о каком-то Евгении Львове. Не желаешь рассказать подробнее? — улыбнулась Елизавета и, как показалось командиру сорок первого подразделения секретного имперского корпуса разведки, эта улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Анна, когда приедем, скажи Георгию Иннокентьевичу, чтобы достал мне пурпурную пыльцу из своих запасов. Желательно, килограмм десять-двадцать… — отдал я распоряжение, когда мы закончили оформлять все покупки и возвращались к своей машине.

Девушка от услышанного удивлённо посмотрела на меня. Ожидаемая реакция, учитывая, что пурпурную пыльцу в этом мире использовали в том числе и для того, чтобы скрыть улики. Они не подозревали, что у неё есть другое применение.

— Она же работает как кислота… Вы точно про эту пурпурную пыльцу говорите? — переспросила Анна, настороженно посмотрев на меня.

— Молодой господин, признайтесь, вы кого-то убили и решили избавиться от улик? — пошутил Тимофей, вызвав на моём лице улыбку. — Если что, вы только скажите — мы организуем это в лучшем виде.

— У меня на неё другие планы, но я это запомню. Мало ли пригодится ещё когда, — ответил я на шутку.

На удивление, Тимофей сейчас пребывал в хорошем настроении, а не ходил хмурым и с лицом как кирпич, будто сейчас над ясным небом тучи появятся. Правда, справедливости ради, ходил он так обычно, когда был на задании, на тех же тренировках парень был более живым и общительным.