Книга Младший сын князя #02, страница 50 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Да и зианит, насколько я знал, по качеству уступал трианиту, поэтому вряд ли он мог стоить очень дорого. Максимум, кинжал мог представлять ценность из-за своей истории, однако раз уж сам род Суворовых не знал, откуда эта вещь (иначе Борей обязательно это озвучил бы для придания ценности предмету), то не думаю, что этот лот такой уж ценный.

— Триста десять тысяч!

Удивительное дело, но кто-то всё же решил перебить мою ставку, хотя я рассчитывал уже на то, что заберу лот без боя.

Если не ошибаюсь, это был тот самый парень, который заговорил о бракованном товаре. И как мне показалось, в его голосе присутствовала скрываемая издёвка и в некотором роде торжество.

Причём на другие товары он никак не отреагировал, а на этот вдруг решился? С чего бы вдруг?

Хотя, как вариант, этот парень либо прощупывал почву таким наглым образом, либо же решил, что раз я захотел купить такую, по сути, в глазах общественности безделушку, то она должна представлять собой какую-то ценность.

С другой стороны, это казалось глупым и необдуманным решением… Нет, тут явно собака глубже зарыта.

— Четыреста тысяч, — спокойно перебил я ставку, подняв табличку со своим номером.

— Четыреста десять тысяч, — повторил парень, тут же вскинув свою. Ещё и с улыбкой посмотрел на меня.

— О, это, похоже, один из сыночков Воронова. У нас с этим родом старая вражда. Правда, какая вражда может быть с этим нищим «воронами», — пренебрежительно произнесла сестра, когда разглядела моего соперника за лот.

— Пятьсот тысяч, — повторил я, понимая теперь, что эта конкуренция возникла просто на фоне неприятия двух родов, в которой я точно не был замешан.

— Пятьсот десять тысяч, — снова выступил Воронов.

— А я ведь говорила Суворовым, чтоб вычеркнули весь их род из списка, ещё когда тот зазнайка пытался мне козни строить. Да кто меня слушал, — сокрушённо покачала головой Виктория, наблюдая за происходящим.

Мне хватило и того, что он приходится моему роду врагом. А то, что у него с финансами не всё хорошо — так это же прекрасная возможность преподать урок человеку, который решил попытаться играть против меня.

— Шестьсот тысяч.

— Шестьсот десять тысяч.

— Семьсот тысяч.

— Восемьсот тысяч, — сказал я и в этот момент едва сдержался, чтобы не улыбнуться и ненароком не выдать себя. Конечно, с такого расстояния вряд ли бы он что-то заметил, но всё же.

— Восемьсот десять тысяч, — самодовольно произнёс Воронов как всегда перебивая мою ставку ровно на десять тысяч.

Правда, после его улыбка сникла, когда он понял, что я больше не повышаю ставку. Да и больше никто не хочет с нами соревноваться за этот лот.

А после я увидел по переменам на его лице, как к нему пришло полное осознание, в какую ситуацию он сам себя завёл. А вместе с этим приходит отчаяние.

Готов поспорить, ему наверняка выделили лишь определённую сумму денег, которую он мог потратить на что-то полезное для себя. Однако покупать, пусть и красивый, но практически непригодный ни к чему серьёзному маленький меч за такую сумму? Когда ещё не факт, что она у него с собой была?

Ну что тут сказать — сам дурак, раз загнал себя в свою же ловушку. Хотя она была довольно очевидна, и ему стоило остановиться уже примерно на шестистах тысячах рублей. Почему именно на этой сумме? Так очень просто — обычная психология.