Книга Младший сын князя #01, страница 40 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

Как ни посмотри, я ещё ни разу не видел конструкта с защитой. И либо этих знаний в мире вообще нет, либо они принадлежат очень узкому кругу лиц, которые не спешат с ними делиться.

С другой стороны, мой род в мире занимает не самое последнее место, и не думаю, что глава рода, вроде отца Евгения, не озаботился бы тем, чтобы его воины получали лучшие тренировки.

Честно, я стоял возле стены в этом довольно огромном помещении, защищённом от попадания магических плетений, и смотрел, как наши бойцы тренируются на специальных манекенах из материалов, поглощающих ману при контакте, или между собой, и мне хотелось просто отругать наставника, который в упор не видел, как же всё плохо.

Нельзя же так использовать ману, ну нельзя, это издевательство над ней…

Я бы сравнил это с вязаным шарфом, когда один стежок прикрепляют к другому, как и должно быть. А тут они демонстрируют поделку дошкольников, в которой куча дыр и вообще все нити в разнобой, и это уже не шарф, а демоны его знают что. А их ещё и хвалят за старания.

Демоны!

После той школы, через которую я прошёл, видеть подобное было попросту оскорбительно! А ведь бойцы, видно было, что старались и пытались показать максимум результата, но из-за этого их плетения были ещё более разляпистыми.

С этим определённо надо что-то делать. Значит, остаётся следовать заранее составленному плану. Однако из-за моих знаний, буду выделяться на фоне остальных очень сильно, но и свои умения я сознательно ухудшать не смогу. Нас слишком хорошо готовили, чтобы я допускал простейшие ошибки, чтобы просто сравниться с уровнем своих людей.

Хотя так даже лучше. Всегда можно всё списать на гены отца. Как-никак остальные мои братья и сестры проявили себя во множестве сфер, так что, вполне возможно, что и у «бездарного» Евгения, что-то да проявилось.

— Аня, будь добра, расскажи, что представляет собой наставник этих бойцов? — обратился я к своей слуге.

— Михаил Сергеевич Петров. Вон он, сидит в инвалидной коляске, ругается и активно машет тростью на бойцов, — ответила синеглазка и пальцем указала на сухого, черноволосого мужчину без ноги и с шрамом от подбородка до верхней губы.

Колоритный такой мужчина. И главное — по тому, что я видел во время тренировки, Петров лучше разбирается в боевой подготовке, чем в магической практике. Возможно, есть еще один наставник, или же мой род считает, что и этого будет достаточно?

— Аня, либо у тебя появилось чувство юмора, чему я был бы в целом даже не против, либо ты решила надо мной поиздеваться. У меня глаза есть, я же вижу, кого наши слушают. Мне его биография нужна. Кто такой, какой характер, как с ним стоит себя вести? Расскажешь? — спокойно сказал я, всё это время безотрывно смотря на неё.

— Виновата. Буду внимательнее, — поспешно ответила она и замерла, склонившись так, что её волосы закрыли лицо.

— Выпрямись, не надо кланяться чуть что. Я же не тиран какой-нибудь, — постарался я сказать это настолько по-доброму, насколько мог.

Воспитание личной слуги — это, конечно, хорошее дело, тем более, что Евгений на Анну до этого не обращал внимания, но к этому надо подходить постепенно. Благо в памяти моего реципиента были уроки о том, как надо себя вести со слугами.

— Поняла. Спасибо, — начала кланяться мне девушка на каждом слове, но под моим осуждающим взглядом всё же перестала это делать. — Михаил Сергеевич Петров, сорок семь лет, бывший маг, ветеран боевых действий в различного рода конфликтах на границе империи и против террористических угроз. Обладатель медали героя за проявленную отвагу, врученную лично Его Императорским Величеством. От медали пурпурного сердца и выплат отказался, поскольку не хочет считать себя инвалидом. На данный момент у Петрова повреждено ядро и максимум, на что он способен, это чувствовать ману. Характер переменчивый и сложный, — не заглядывая в планшет, который у неё был под рукой, ответила мне Аня, чем приятно удивила.