Книга Империя #2, страница 56 – Андрей Розальев, Жан Аксёнов

— Принял, отрываемся, — я отпустил кнопку передач. — Катя, прибавь газу.

Пикап рванул вперёд. Спидометр показал сорок, потом пятьдесят. Меня вдавило в кресло головной болью. Ощущение было, будто череп попал в медвежий капкан, ещё чуть-чуть, и он просто лопнет, как переспелый арбуз.

— Как ты? — спросила Катя, заметив, видимо, моё состояние. — Может, притормозить?

— Нормально. Работаю, — процедил я сквозь зубы. — До моста недалеко, продержусь.

Но было ненормально. Казалось, этот сраный хворост тычет своими долбанными ветками прямо в мозг.Естественно, говорить об этом Кате сейчас я не собирался. Но она и сама, конечно, видела. Поле телекинеза дрожало, становилось неустойчивым. Что хуже всего — резерв в таком режиме расходовался вдвое быстрее и не успевал восстанавливаться. Так меня точно на всю полосу не хватит!

ㅤ

Как бы то ни было, но мы оторвались от бензовоза почти на километр. Я сам не заметил, как это случилось, поглощённый непередаваемыми ощущениями. Просто раз — и хворост закончился, а впереди показался мост. Если это вообще можно было назвать мостом.

— Вот дерьмо, — выругался я, разглядывая конструкцию.

Старые железобетонные плиты, покрытые трещинами, местами дырявые, поверх которых были небрежно набросаны доски. Кое-где бетона вовсе не было, торчала ржавая арматура. Под мостом, пересекая просеку под прямым углом, журчал ручей, метра три в ширину и по колено глубиной, над которым смыкались кроны деревьев, создавая зелёный туннель. На обоих берегах ручья, сбоку от моста, громоздились две внушительные кучи хвороста — видимо, оставленные здесь во время расчистки просеки.

И вроде ручей-то тьфу, можно было бы и вброд форсировать. Да только берега крутые и глинистые. Спуститься ещё можно. А вот подняться точно не получится.

Катя остановилась перед мостом.

— Давай я выйду, а ты поведёшь, — предложила она. — Мне надо мост почувствовать.

Я кивнул, и княжна выскочила из машины и первой перешла мост пешком, ощупывая плиты ногами.

— Готова? — крикнул я, пересаживаясь за руль.

Сзади уже слышалось рычание бензовоза и рёв рукотворного огненного змея.

Катя кивнула, присела на корточки у дальнего края моста и упёрлась ладонями в бетон.

— Поехали, — выдохнула она.

Я медленно подъехал к мосту. Передние колёса въехали на первую плиту — и она треснула, просела. Но не рассыпалась, лишь завибрировала. Я почувствовал, как под колёсами что-то изменилось. Вибрация, которая была секунду назад, внезапно исчезла. Плиты словно срослись, превратились в единый монолит. Катя держала.

Я проехал мост на первой передаче, осторожно, внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Железобетонные плиты трещали и крошились, но не расходились. Добравшись до противоположного берега, я остановился метрах в пятнадцати от моста и вышел из машины.

Быстро сгрёб хворост и здесь, формируя отвал, чтобы потом быстро двигаться дальше. Вернулся к Кате.

Тут как раз подъехал бензовоз, который тоже здорово оторвался от фронта огня. Михалыч остановился у первой кучи и тщательно пролил хворост. Затем выключил подачу горючего.

Я видел, как он что-то сказал Артёму, и тот, выскользнув из страховочной петли, перебежал мост к нам.

Выглядел он не очень. Лицо бледное, глаза мутные.

— Как дела, боец? — спросил я, протягивая ему флягу с настойкой.