Книга Империя #1, страница 59 – Андрей Розальев, Жан Аксёнов

Коршунов был агентом Тайной канцелярии, и это значило, что за ним кто-то стоял. Начальник, который подписывал приказы, ставил печати и, возможно, знал о его состоянии.

Одержимость. Вот что это было такое. Не такое уж редкое явление, к сожалению. Вот только одержимыми чаще становятся дети, душевнобольные, ослабленные люди. Каким образом здоровенный, в самом расцвете сил, мужчина подхватил эту заразу? Хотя… Если подумать, то для демоноборца и профессиональные риски выше! Всё же с демонами он встречался гораздо чаще! Может, ранен был, или даже при смерти — вот демон и получил шанс.

А уж как у одержимых меняется поведение — общеизвестно. В очень плохую сторону меняется.

Но силён Коршунов был, силён! Раз сумел противостоять одержимости, и даже контролировать её.

Вот только мы-то ему чем помешали???

Внезапная мысль обожгла. А если канцелярия сама за этим стояла? Да нет, конечно, бред. Если бы Тайная канцелярия хотела нас убрать, они не послали бы одного агента, не стали бы играть в игры с наёмниками, да и вообще играть. Зачем? Выписали официальную бумагу — явиться по повестке, вот обвинение. И мы бы сами пришли. Потому что от Тайной Канцелярии Его Императорского Величества никто в здравом уме не бегает. Бессмысленно.

Значит, Коршунов был одиночкой. Или всё же работал на кого-то ещё? Вопрос, конечно, в мотивах. Но тем не менее, нанять агента канцелярии, да ещё питерского — это как-то слишком.

Стараясь не мешать Шурке с перевязкой, я посмотрел в мёртвые красные глаза Коршунова. Значит, дело, скорее всего, в его одержимости. Как бы он её не прятал, а на поступки это влияло.

Перед боем он назвал нас с Громовыми ренегатами. Ренегаты — это предатели. Кого мы предали? Если Коршунов боролся со своей одержимостью, это наверняка как-то влияло на его способность рассуждать. Подозревал, что я тоже одержимый? Хм — что он там говорил про «всё ещё играешь в человечка»?

А может, он здесь из-за возросшей в наших краях активности демонических тварей? Один я отправил на переработку стаю волков и медведя в придачу. И это всего лишь за выходные, едва успев приехать. И что? Он решил, что мы тут демонов разводим? Ферму открыли? Это как раз объяснило бы, почему он нас ренегатами назвал…

И без того гудящая голова от всех этих размышлений и вовсе пошла кругом.

Нужен План. Свалить отсюда — вариант, конечно, соблазнительный. Схватить Шурку с Тихоном, прыгнуть в пикап и рвануть в деревню, а там затаиться. Но это не сработало бы. Канцелярия найдёт, это даже не вопрос времени. А бегство только сделает нас виноватыми. Нас закроют, не разбираясь, и даже слушать не станут. Значит, надо играть на опережение. Связаться с канцелярией. Не просто с местным отделением, а с тем, кто за самоуправство Коршунова непосредственную ответственность несёт. С его непосредственным начальником! Показать, что мы не виноваты, что это он был одержим демоном, а мы — могли стать жертвами. Может, даже выбить из него какие-то преференции… Но как выйти на этого начальника? В приёмную позвонить?

— Готово, — Шурка закрепила последний виток бинта. — Теперь хотя бы кровь течь перестанет.

— Спасибо, — кивнул я и натянул обратно разорванную толстовку.

Вид я в ней имел, конечно, лихой. На люди в таком виде покажешься — так сразу полицию и вызовут.