Книга Алхимик из другого времени. Том 2, страница 105 – Андрей Ткачев, Жан Аксёнов

С медленных и плавных движений я начал резко ускоряться, стараясь теперь выполнять каждое упражнение не просто правильно, но и быстро, сохраняя ту же безупречную точность.

Первым упражнением я выбрал «Режущий Ветер». То искусство, которому обучались в моей новой семье. Пять горизонтальных секущих ударов справа налево, затем пять слева направо. Раз уж взялся за дело, то надо соответствовать наследию Огинских.

Это были не просто махи, а движение всем телом: толчок от стопы, скручивание корпуса, импульс, передаваемый от бедра через плечо в кисть. Лезвие должно было не просто лететь, а петь на воздухе, оставляя за собой короткий, свистящий след.

Я сосредоточился на ощущении сопротивления воздуха, представляя, что рассекаю не пустоту, а плотную, вязкую ткань. Десять раз. Двадцать. Плечо приятно заныло, напоминая о вчерашней усталости и, возможно, о том самом экспериментальном зелье. Оно будто оставило в мышцах легкую, чуть звенящую упругость, как у тугой струны.

Затем — «Падающая Капля». Вертикальные удары сверху вниз, от макушки до условного противника. Здесь суть была не в силе, а в абсолютной прямолинейности и остановке.

Меч должен был вонзаться в воображаемую цель и замирать ровно в сантиметре от пола, без дрожи, без инерционного рывка. Тут было безумно важно следить за дыханием: плавный вдох на замахе, резкий, животом, выдох — на ударе, будто выталкивая энергию через клинок.

После каждого удара — секундная пауза, проверка баланса. Стою ли я крепко? Не заваливается ли корпус? Не тянет ли меч в сторону? Это была медитация в движении, где каждое волокно должно было осознавать свое место.

Потом пошли другие связки. «Три шипа»: колющий удар вперед от бедра, быстрый отскок и короткий восходящий рез снизу вверх, будто поддеваешь поддоспешник, и снова молниеносный укол.

Три движения — одно дыхание. Повторять, пока они не сольются в единый, смертоносный жест. Я ловил себя на том, что мысленно представлял не абстрактного врага, а конкретные уязвимые точки: щель между латными пластинами, сгиб под коленом, основание шеи. Старая, утилитарная привычка из прошлой жизни цеплялась за новое искусство, придавая ему жутковатую практичность.

Завершил я «Кругом Защиты». Медленный, снова медленный шаг по кругу, с мечом, описывающим перед телом непрерывную восьмерку — горизонтальную у груди и вертикальную у лица.

Это упражнение на периферическое зрение, на чувство дистанции и на «липкость» клинка — воображаемое состояние, когда твое оружие будто притягивает к себе вражеское, контролируя его. Запястье начало гореть приятным жаром, а на ладонях проступила испарина, липкая на холодной рифленой обмотке рукояти.

Остановившись, я воткнул меч в стойку и, тяжело дыша, устремил взгляд на алый край зари, ползущий по крышам. Тело отозвалось гулом уставших, но насыщенных мышц. В груди приятно пылало.

Да, это была не та бешеная кардионагрузка, что выжимает все соки, а что-то иное — глубокая, структурная работа. Будто я не просто тренировался, а затачивал само свое тело, как лезвие, выравнивая его кристаллическую решетку.

И стоит признать, что только после таких тренировок понимаешь, что в этом что-то есть. Да и как алхимик я должен быть открыт миру и новым возможностям. Бой тоже представляет собой в какой-то мере связь вещей и веществ. В целом, все не так просто, как смотрится со стороны, и только взявшись за меч и начав постигать это искусство, ты полностью проникаешься этим духом.