Книга Законник Российской Империи. Том 7, страница 96 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Ты говоришь в точности как твоя мать, — Леонид криво усмехнулся. — Такой же идеалист. Но поверь моему опыту: прямое вмешательство не работает. Мы пробовали. Это лишь ускоряет катастрофу. Человечество должно найти свой путь самостоятельно.

— Или погибнуть, пытаясь.

— Именно. Мы ищем тот единственный цикл, где человечество сможет развиться в гармонии с планетой. Где прогресс не приведёт к саморазрушению.

— А пока убиваете миллиарды, — я покачал головой. — Это всё равно, что убить младенца, зная, что он когда-нибудь всё равно состарится и умрёт. Или же посадить возможного преступника до того, как он сделает решающий шаг.

Леонид рассмеялся — неожиданно горько и искренне.

— Твоя мать говорила точно такими же словами. То же самое сравнение. Удивительно. Никто не объяснял тебе, о чём она думала, и всё же…

— Значит, поэтому она сбежала? — я пристально посмотрел на него. — Потому что была против перезаписи?

— Да, — кивнул Леонид, и его лицо стало серьезным. — Мария всегда была против. Сначала она пыталась убедить Совет изменить подход. Когда это не удалось, стала работать над средством, способным блокировать процесс перезаписи. А когда поняла, что не сможет остановить его полностью… сбежала.

— Зачем?

— Она надеялась, что перезапись не запустят, пока один из жителей Вечного Города находится во внешнем мире, — Леонид вздохнул. — Особенно если этот житель — дочь главы Совета. Она думала, что я не стану рисковать ею.

— И всё-таки вы готовились к перезаписи, — я не спрашивал, я утверждал.

— Всё не так просто… — Леонид отвернулся, глядя на город, купающийся в лучах заходящего солнца.

Двери распахнулись, и в комнату решительно вошли несколько фигур. Пятеро человек — трое мужчин и две женщины, все в одинаковых длинных одеяниях с серебряной вышивкой. В их осанке чувствовалась власть, а в глазах — та особая холодность, которую даёт только отрешённость долгих лет существования.

— Леонид, — произнёс один из прервавших нашу беседу людей, высокий седовласый мужчина с непроницаемым лицом, — что всё это значит?

Я разглядывал вошедших с нескрываемым интересом. Каждый из них, несмотря на человеческую внешность, источал ауру иной природы. Они казались слишком… правильными, словно идеальные скульптуры, сошедшие с пьедесталов. Даже в их движениях было что-то неестественное — чересчур плавное, выверенное до миллиметра.

Мой дед медленно повернулся, сохраняя невозмутимость.

— Адамантис, я ожидал вас несколько позже.

— Ты превысил свои полномочия, — вторая фигура, женщина с жёсткими чертами лица и серебристыми волосами, сплетёнными в замысловатую причёску, шагнула вперёд. — Этот человек должен был быть представлен всему Совету до входа в Вечный Город. Ты знаешь протокол.

— Этот «человек», Селина, — мой дед подчеркнул слово с лёгкой иронией, — мой внук.

— Тем более, — женщина презрительно посмотрела на меня. — Ты не можешь быть объективен в этом вопросе.

Я усмехнулся, не собираясь молча наблюдать за их препирательствами.

— А я-то думал, что приглашение в Вечный Город подразумевает более тёплый приём, — произнёс я, отходя от перил балкона. — В Российской Империи мы обычно не врываемся к гостям без предупреждения.

Все пятеро синхронно повернулись ко мне, словно часовой механизм.