Книга Законник Российской Империи. Том 7, страница 60 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Император, сохранявший молчание, наконец поднял руку, призывая к тишине.

— Я выслушал обе стороны и должен сказать, что обвинения, выдвинутые против принца Максима Алексеевича, не имеют под собой достаточных оснований. Более того, они выглядят как плохо спланированная попытка дискредитации. — Он обратил свой взгляд на Петра. — Наследный принц должен быть более осмотрительным в выборе источников информации и советников.

Это было мягкое порицание по форме, но жёсткое по сути. Пётр стоял, опустив голову, явно осознавая масштаб своего поражения.

— Что касается обвинений в финансовых нарушениях, — продолжил император, — я поручаю министру финансов провести тщательную проверку указанных фактов и представить отчёт лично мне. На этом считаю заседание закрытым.

Он поднялся, и все присутствующие последовали его примеру. Выйдя из зала, большинство советников сразу же окружили меня. Министр юстиции, седовласый граф, пожал мою руку с нескрываемым уважением.

— Блестяще, Ваше Высочество. Давно не видел такой мастерской защиты.

— Согласен, — кивнул Орлов, тот самый из обвинений Петра. — Вы достойно представили наше ведомство и доказали, что Законник не просто титул, а состояние души.

После непродолжительных разговоров с советниками я наконец получил возможность покинуть здание. На душе было легко — первое серьёзное столкновение с Петром закончилось моей безоговорочной победой. Однако я понимал, что это лишь начало. Аврора и её пешки не остановятся после одного поражения.

* * *

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул прохладный весенний воздух. Солнце уже клонилось к закату. После тяжёлого заседания хотелось посидеть где-нибудь в тишине, упорядочить мысли, а потом вернуться к расследованию дел Авроры.

— Прекрасный вечер, не так ли, Максим Алексеевич? — раздался мелодичный голос сбоку.

Я обернулся и увидел юношу, который стоял, опершись на изящную трость с серебряным набалдашником. Внешне он выглядел почти как подросток — хрупкое телосложение, тонкие черты лица. Наконец он решил сделать ход.

— Граф Альберик Серентийский, — улыбнулся я. — Действительно, прекрасный вечер. Особенно после хорошо проведённого Совета.

— О, да, это было впечатляюще, — Альберик улыбнулся. — Вы блестяще разбили обвинения вашего брата. Хотя, признаться, я ожидал от наследника российского престола более изысканной стратегии.

Его осведомлённость о только что закончившемся заседании не вызвала у меня удивления. У таких, как он, везде были глаза и уши.

— Пройдёмся? — предложил юноша, указывая на аллею вдоль набережной. — У нас есть много тем для обсуждения, принц Максим Алексеевич. Или, может быть, позволите называть вас просто Максимом? В конце концов, мы с вами в некотором роде… родственники.

Я не показал своего удивления, хотя последняя фраза уже заинтересовала.

— Как вам будет угодно, граф. И я с удовольствием прогуляюсь, если вы объясните, что имели в виду, говоря о родстве.

Мы двинулись вдоль набережной. Альберик шёл, помурлыкивая какую-то мелодию под нос и время от времени постукивая тростью по брусчатке. Только внимательный наблюдатель мог бы заметить, что в местах, где трость касалась камней, на долю секунды вспыхивали едва различимые руны.

— Ваша мать, Мария Леонхарт, — он произнёс это имя с особой интонацией, будто пробовал его на вкус, — была весьма особенной женщиной. Талантливой, блестящей, с неукротимым духом. И, что важнее всего, она была жительницей Вечного Города.