Книга Законник Российской Империи. Том 7, страница 44 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Я подошёл и взял листы. Это была стенограмма якобы моего разговора с кем-то из придворных, где я презрительно отзывался об исследованиях Научного общества и лично о способностях Андрея.

— Это фальшивка, — спокойно сказал я, откладывая бумаги. — Я никогда не говорил ничего подобного.

— Неужели? — Андрей горько усмехнулся. — А по-моему, это именно то, что ты думаешь. С самого начала ты считал моё Общество недостойным внимания. Лишь одолжение императору — вот что для тебя эта работа!

— Ты ошибаешься, — я сохранял спокойствие, понимая, что любая вспышка гнева с моей стороны только подтвердит его подозрения. — Более того, ты не понимаешь, что кто-то намеренно пытается нас стравить.

— Кто же? — Андрей скрестил руки на груди.

— Тот, кому выгодно, чтобы мы враждовали. Тот, кто боится, что вместе мы представляем угрозу.

— Какие витиеватые оправдания, — он покачал головой. — А может быть, всё гораздо проще? Может, отец, действительно, считает меня неспособным управлять Обществом самостоятельно и прислал тебя, чтобы постепенно отобрать то немногое, что я создал своими силами?

— Думай, что хочешь, — я пожал плечами, — но я намерен продолжать свою работу. И если ты на самом деле заботишься о благе Общества, ты не будешь мне мешать.

Я развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.

— Кстати, — я обернулся, — ты, случайно, не знаешь, почему в исследованиях профессора Коробова использовались записи моей матери? И почему эликсир, который официально считается лекарством, делает людей более внушаемыми?

Лицо Андрея побледнело. Вот, значит, как? Интересно.

— Ты лезешь не в своё дело, Максим, — его голос стал тихим и угрожающим. — Некоторые знания могут быть опасны. Даже для принца.

— Особенно для принца, который задаёт слишком много вопросов? — я усмехнулся. — Как профессор Коробов?

— Коробов погиб из-за собственной небрежности, — Андрей стиснул кулаки. — Не повторяй его ошибку.

— Это угроза?

— Это предупреждение, — он подошёл к своему столу и открыл ящик. — От брата брату. Оставь это дело, Максим. Ради своего же блага.

Я пристально посмотрел на него, пытаясь понять, насколько глубоко он увяз в интригах Авроры. Был ли он соучастником или жертвой? Идейным сторонником или просто пешкой в чужой игре?

— Я не собираюсь оставлять это дело, — твёрдо сказал я. — И если ты, действительно, брат мне, то должен понимать: я не могу закрыть глаза на то, что угрожает империи.

С этими словами я вышел из кабинета, чувствуя на себе его тяжёлый взгляд. Разрыв был неизбежен, но теперь у меня появилась новая цель — узнать, что связывало исследования Научного общества с трудами моей матери.

Возвращаясь в свой кабинет, я не знал ещё, что вскоре это расследование приведёт меня к открытию, которое изменит не только моё представление о Марии Леонхарт, но и о самой природе мира, в котором мы живём.

Жизнь при дворе — это бесконечная шахматная партия, только доска трёхмерная, а фигуры меняют цвет прямо во время игры. Особенно если ты — новоявленный принц, бельмо на глазу для многих придворных и прямая угроза для первого наследника.

Бал в честь прусского посольства был пышным даже по меркам императорского двора. Хрустальные люстры заливали зал ярким светом, отражаясь в полированном паркете и создавая впечатление, будто гости парят над землёй. Оркестр наигрывал модную венскую мелодию, а столы ломились от изысканных яств.