Книга Законник Российской Империи. Том 6, страница 64 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Дорохов молча поклонился и вышел. Аврора снова повернулась к зеркалу, наслаждаясь своей обновленной красотой. Власть, молодость, бессмертие — все это больше не было недостижимой мечтой. И если для этого требовалось устранить несколько фигур с доски — что ж, это была небольшая цена за вечность.

После смерти Толберта и Зарубина в кругах «Общества Вечного Огня» разразился настоящий шторм. Умеренная фракция, возглавляемая бароном Энгельгардтом, оказалась на распутье. Десятилетиями выстраиваемая сеть влияния и осторожного проникновения в правительственные структуры оказалась под угрозой из-за необдуманных действий радикалов.

Вечер в особняке Энгельгардта на Адмиралтейской набережной выдался пасмурным. Барон, облаченный в домашний халат из тяжелого бархата, сидел у камина, перебирая документы. Его пальцы с массивными перстнями слегка подрагивали — последствие недавнего визита Авроры Сергеевны, оставившего его в смятении чувств. Престарелый аристократ никак не мог поверить, что сама сестра императора настолько увлеклась идеями «Общества».

Дворецкий доложил о прибытии нежданного гостя. Мужчина, представившийся посланником Авроры, передал запечатанный конверт из темно-красной бумаги с золотым тиснением.

— Ее Императорское Высочество просила передать это лично в руки, — произнес посланник с легким поклоном.

Оставшись один, Энгельгардт вскрыл конверт трясущимися пальцами. Письмо было кратким:

«Дорогой друг, соглашение подписано. Ожидайте перемен. А. С.»

Барон облегченно вздохнул. Их договоренность вступила в силу. Он достал бутылку старого коньяка из секретного бара, с трудом откупорил ее и налил себе полный бокал. Энгельгардт был слишком увлечен своими мыслями о грядущем величии, чтобы заметить слабый аромат горького миндаля, исходивший от напитка.

К полуночи барон Энгельгардт был мертв. Яд действовал быстро, но мучительно. Последним, что увидел барон, был образ Авроры Сергеевны, улыбающейся ему с портрета, который он заказал после их недавней встречи.

Утром слуги обнаружили его тело за письменным столом. Рядом лежала предсмертная записка, написанная почерком, удивительно похожим на почерк барона: «Не могу более нести бремя содеянного. Прошу прощения у всех, кого предал…» И подпись, безупречно скопированная с официальных документов.

Весть о самоубийстве Энгельгардта быстро распространилась по высшему обществу Петербурга. В салонах шептались о финансовых проблемах и запятнанной репутации, но истинная причина осталась скрытой для большинства.

Впрочем, как и любая новость, она быстро забылась и больше уже никто не вспоминал об этом человеке, будто его и не существовало никогда.

* * *

В Берлине, в роскошном особняке на Унтер-ден-Линден, состоялось экстренное собрание европейских лидеров «Общества Вечного Огня». Двенадцать человек, чьи имена не значились ни в одном официальном протоколе, но чьи решения влияли на судьбы континентов, собрались вокруг овального стола из черного дерева.

— Русская ветвь вышла из-под контроля! — прусский представитель ударил кулаком по столу. — Сначала эти безумцы Толберт и Зарубин со своим переворотом, теперь самоубийство Энгельгардта. Наш проект под угрозой!

Француз, маркиз де Вильнев, элегантно покручивая бокал с вином, возразил: