Книга Законник Российской Империи. Том 4, страница 80 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

* * *

После того как дверь за молодым дипломатом закрылась, Александр Казимирович некоторое время стоял неподвижно, глядя в пустоту. Затем, словно приняв решение, он направился в комнату Карины.

Девушка все еще спала, свернувшись калачиком на кровати. Александр Казимирович поднял руку и произнес короткое заклинание. Воздух вокруг Карины засветился мягким голубым светом, и она медленно открыла глаза.

— Мастер? — пробормотала она, садясь на кровати. — Что… что случилось?

— Заклинание ясности ума, — спокойно ответил Александр Казимирович. — Надеюсь, оно поможет тебе объяснить, зачем нужно было доводить себя до такого состояния, прежде чем оно закончится и ты снова уснешь, чтобы проснуться с головной болью и страшным похмельем. И сразу скажу — лечить тебя я не буду.

Карина потерла виски, явно пытаясь собраться с мыслями.

— Я… я поняла, что он быстро раскусит любое притворство, — наконец сказала она. — Он слишком наблюдателен. И умен. Я таких еще не встречала. Он сложный, поэтому решила, что если буду, действительно, пьяна, то не придется играть. Хотела его споить, но он крепкий. Куда крепче, чем я рассчитывала.

Мастер покачал головой, но в его взгляде читалось, скорее, одобрение, чем осуждение.

— И каков твой вывод?

— Он оказался весьма благородным молодым человеком, — слегка растерянно улыбнулась девушка. — И умным. Гораздо умнее, чем я ожидала.

— Возможно, он именно тот, кто нам нужен для реализации нашего плана, — задумчиво провел рукой мужчина по своей бороде.

— Вы думаете, он согласится помочь? — в голосе Карины звучала надежда.

— Он уже согласился узнать правду, — ответил мастер. — А дальше… посмотрим. Если он действительно такой, как о нем говорят мои информаторы, то я бы хотел видеть его на нашей стороне. Да и его отец всегда отличался взвешенными решениями.

Они замолчали, каждый погрузившись в свои мысли. За окном начинало светать, и первые лучи солнца осветили комнату, словно предвещая начало новой главы в их сложной игре.

Павел Петрович Вяземский сидел в своем гостиничном номере, нервно постукивая пальцами по подлокотнику кресла. Тусклый свет настольной лампы отбрасывал причудливые тени на его изможденное лицо, подчеркивая глубокие морщины, которые, казалось, стали еще глубже за последние дни.

Он не мог поверить, что кто-то с польской стороны сумел докопаться до таких подробностей его прошлого. Тех самых подробностей, которые он так тщательно, почти маниакально, стирал из всех возможных источников на протяжении многих лет. Вяземский провел рукой по редеющим волосам, чувствуя, как холодный пот выступает на лбу.

«Как? Как они узнали?» — этот вопрос не давал ему покоя, крутясь в голове, словно заевшая пластинка.

Казалось бы, можно было просто махнуть рукой на эти угрозы. В конце концов, он уже немолод, и его карьера близится к завершению. Но Вяземский знал, что это не так просто. При его нынешнем положении и возрасте, падение с такой высоты будет равносильно политической смерти. Он никогда больше не сможет подняться, а если его лишат всех регалий, то он вынужден будет провести остаток жизни в старости и нищете. А его противники… о, они не упустят шанса растоптать его окончательно.

Вяземский тяжело вздохнул, наливая себе очередной бокал коньяка. Янтарная жидкость мягко плеснулась о стенки бокала, и он сделал большой глоток, чувствуя, как алкоголь обжигает горло.