Книга Системный Друид. Том 5, страница 94 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— С чего бы мне кривиться?

— Кривишься, кривишься, я по глазам вижу, у меня жена так же кривилась, когда я ей говорил, что борщ пересолен. Сорок лет кривилась, а пересаливала всё равно. Ладно, иди уже. Да, и это, — он остановил меня у двери, и голос его сел, потерял лёгкость. — Со столичными поаккуратнее. Они тебя не знают, твоих заслуг здешних не считают, и для них ты провинциальный мальчишка из глухого угла, у которого случайно оказались полезные руки. Не лезь с ними в спор, не показывай, что умеешь больше, чем по бумаге значишься. Чем меньше про тебя знают, тем дольше ты будешь сам себе хозяин.

Я кивнул, и он отвернулся к котлу, в котором булькало что-то зелёное, будто разговор закончился сам собой. Уже на пороге я услышал, как Талик буркнул себе под нос — мол, и кому ты это говоришь, и без меня всё знаешь, а старики любят повторять очевидное, потому что им больше нечего отдать, кроме слов, которые ты уже знаешь сам.

Дверь хлопнула, и я вышел в режущий ноздри вечер.

Я увидел прибывших в Гильдию уже ближе к вечеру. Опытные авантюристы в добротном снаряжении, с рунными наручами и артефактным оружием, с повадками людей, у которых Подземелья давно превратились в обычную работу. Двое командиров сидели за столом с Олавом, разложив карты и сверяя маршруты, и разговор шёл быстро.

В углу зала сидели двое из северного отряда и негромко переговаривались. Тот, что справа, носил кожаный нагрудник с серебряной оторочкой, а через бровь у него шёл длинный шрам, и взгляд его скользил по местным авантюристам сверху вниз, отмечая нашивки и плечи, оценивая, кого тут можно бить, а кого можно сразу не считать. Второй разглядывал доску заданий и хмыкал, видимо, находя ставки забавно скромными.

Ран потянула воздух через нос и наклонилась ко мне ближе.

— Тот, со шрамом, болен, — сказала она тихо. — Печень. Он не знает, или знает и пьёт, несмотря на это. От него идёт тёмный запах, как от старого мяса в погребе.

— Хорошее замечание, — я взглянул на северянина искоса. Под глазами у него лежали тяжёлые мешки, а левая рука подрагивала, когда он подносил ко рту трубку. — Только говорить ему об этом не будем, не наше дело лезть.

— А я и не собираюсь. Он мне не нравится. Пусть болеет, — пренебрежительно фыркнула лисица.

Я хмыкнул и кивнул. Ран решала все сама, и обсуждать тут было нечего.

* * *

В первый же день объединённые отряды прошли до пятого этажа.

Но новости, которые они принесли обратно, заставили Олава замолчать и долго стоять у доски с докладами, потирая подбородок.

Нестабильность ядра нарастала. Выбросы маны участились, и каждый следующий был мощнее предыдущего. Порождения на нижних этажах мутировали, их мана стала другой, гуще и агрессивнее, а тела приобретали формы, которых раньше никто не видел. Костяные наросты, дополнительные конечности, аномальная регенерация.

Один из опытных отрядов потерял бойца на четвёртом этаже, когда порождение третьего ранга выдержало удар, который должен был его убить, и контратаковало с яростью, не свойственной существам Подземелья.

— Я вам скажу прямо, мужики, я в этом деле двадцать лет, и я видел Подземелья с аномальным ядром, видел и похуже этого, но тут расклад скверный, — командир одного из прибывших отрядов говорил негромко, но в зале его слышал каждый. — Нижние этажи превратились в мясорубку. Прямой проход закрыт, порождения восстанавливаются быстрее, чем мы их зачищаем, каждый новый цикл приносит тварей сильнее предыдущих. Если бы это была не родина Олава, я бы со своими ребятами уже разворачивался и шёл писать рапорт в столицу о консервации объекта, и мне бы за это никто слова не сказал.