Книга Системный Друид. Том 5, страница 62 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

— Тогда хорошо, что я взяла с собой перекус нам в дорогу, верно? — тепло улыбнулась мне девушка.

Мы двинулись к воротам, и я в пути рассказал ей подробнее о кольце Талика, о стазисе внутри и о том, как именно сохраняются растения. Луна выслушала, подняла бровь, оценив подарок, и ничего не спросила про цену, потому что сама понимала, что ничего не бывает просто так.

* * *

В лесу за последние дни, благодаря Усиленным Чувствам перемена ощущалась уже на первом участке за холмом. Мана текла по лей-линиям с прежней плотностью, но корневая сеть деревьев несла в себе лёгкую неровность, как пульс у существа, которому нездоровится. Вроде бы мелочь, но уже настораживающая.

Мелкие звери вели себя по-другому. Две рогатые куницы сидели неподвижно на нижней ветке у тропы, там, где обычно проскакивали, не задерживаясь, одна помельче, с чуть потускневшим костяным рогом, покачивалась, удерживая равновесие с видимым усилием. Я остановился и протянул ладонь, выпуская ману тонкой нитью через прожилки Ивары. Куница не отшатнулась, только повернула мордочку, обнюхивая поток, и я уловил через контакт то же, что описывал Талик. Сбитую координацию, жар в маленьком теле, нервную систему, работающую рывками.

— Та же дрянь, — я убрал руку и повернулся к Луне. — Из кустов в ягоды, из ягод в зверей, из зверей в людей. Это так может распространиться и дальше.

Зверька я уложил в сторону от тропы, в мягкий мох под корнем, направив толику природной маны через прикосновение. Вылечить не мог, но замедлить нервное разрушение и дать организму время, это было мне по силам. Куница свернулась в клубок, уткнувшись носом в рыжий бок, дыхание выровнялось. И на том ладно.

Дальше по тропе мы нашли у ручья ещё одного мелкого четырёхлапого зверька, который полз по камням, заваливаясь на левый бок, правая передняя лапа подволакивалась. Луна присела рядом, протянула пальцы, серебристая нить маны скользнула к зверьку, и по тому, как дрогнули её брови, я понял, что картина оказалась хуже ожидаемого.

— Нервная ткань повреждена, — Луна убрала руку и выпрямилась. — Зверёк переживёт подобное, мана-звери первого ранга устойчивее людей. Но если источник не убрать, следующее поколение получит повреждения через молоко матери.

Я молча кивнул, принимая ее слова, не доверять ее выводам не было никакого резона. Луна смотрела на мир глазами академического мага, я глазами егеря, и между нами выстраивалась картина, которая была бы неполной у каждого по отдельности. Она считывала повреждение каналов маны, я прослеживал экологическую цепочку, по которой отрава расползалась через лес. Вместе мы перекрывали оба направления, и в этом была ценность нашей пары, выходившая далеко за рамки совместных гильдейских заданий.

Хищники не болели. Бурые звери второго ранга, которых мы встречали на предыдущих выходах, двигались с той упругой настороженностью, которая отличает здоровый организм от больного. Яд проходил через их тела, практически не задерживаясь, а вот кормовая база рушилась, и хищники чувствовали перемену. Дичь уходила или слабела, территории сдвигались, и агрессия нарастала по краям, там, где сталкивались зоны влияния. Знакомая экологическая механика, которую я наблюдал десятки раз в прошлой жизни на Байкале, когда пожар или вырубка запускали волну переселений. Потяни одну нить, и отзовётся в четырёх местах одновременно.