Книга Системный Друид. Том 3, страница 20 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Утром второго дня я зашёл к Фраму забрать заказанные наконечники для стрел. Кузнец стоял у горна, раздувая мехи, его обожжённые руки двигались с практически механической точностью. Рядом с ним на табуретке примостился Карл — его старший сын, семнадцатилетний парень с рыхлым, добродушным лицом и одной ногой в кожаном лубке.

— Ещё болит? — я кивнул на лубок.

Фрам утёр лоб тряпкой и выдохнул сквозь зубы.

— Четвёртую неделю. Целитель говорит, кость срослась криво, нужно ломать заново и складывать как надо. Только он за это восемьдесят серебряных просит… Дорого. Дурень полез в собственный капкан, — он метнул на сына тяжёлый взгляд, — который сам же и поставил на лису за овчарней. Нога попала между дужек, кость хрустнула, и парень провалялся до восхода, пока я его не нашёл.

Карл опустил глаза, уши его полыхнули.

Я присел на корточки рядом с табуретом. Рука потянулась к лубку.

— Покажи.

Карл неуверенно размотал кожаные ремни. Голень под лубком распухла, кожа потемнела до синюшного оттенка, и при лёгком нажатии парень зашипел сквозь зубы. Система мигнула панелью, подтвердив то, что я ощупал пальцами: косой перелом малой берцовой, сросшийся с угловым смещением. Не критично, ходить будет, но хромота останется, если не исправить.

— Ломать не нужно, — сказал я, поднимаясь. — Но нужно размягчить костную мозоль и дать кости встать правильно. Я приготовлю состав, приду завтра.

Фрам уставился на меня с выражением, которое я уже привык видеть у жителей Пади.

— Ты ещё и кости лечишь?

— Мой дед лечит зверей, у которых кости толще твоей наковальни. Человеческая голень для его рецептов — пустяковая задача, — с едва уловимыми нотками сарказма ответил я на это.

Состав я приготовил вечером в мастерской Торна: вытяжка из коры железного дуба для укрепления стенок сосудов, измельчённый корень серебрянки для снятия отёка, толика болотной живицы для ускорения кровотока, и связующая основа из топлёного нутряного жира. Мазь получилась тёмно-зелёной, густой, с резким травяным запахом, от которого щипало в носу.

На следующий день я наложил мазь на голень Карла, зафиксировал правильное положение кости шинами из коры и перебинтовал. Парень терпел молча, только скулы заострились от боли.

— Три дня не вставай, — сказал я, завязывая последний узел. — Мазь менять утром и вечером. Через неделю лубок снимешь и начнёшь разрабатывать ногу.

Фрам стоял в дверях кузницы, комкая в руках закопчённую тряпку, и молча смотрел, как я собираю инструменты. Когда я проходил мимо, он перехватил мою руку и сунул в неё свёрток из грубой холстины.

— Наконечники. Двадцать штук, как заказывал. Денег не надо.

— Фрам…

— Не надо, сказал, — кузнец развернулся и зашагал обратно к горну, и его широкая спина была красноречивее любых слов.

* * *

На четвёртый день после вживления семени я обнаружил первые визуальные изменения.

Утром, разматывая повязку, чтобы нанести свежую мазь, я увидел их при боковом свете, пробивавшемся через щель в ставне хижины. Тонкие серебристые линии, расходившиеся от центра ладони к пальцам и запястью. Они шли под кожей, повторяя рисунок вен, но были светлее, прозрачнее, и проступали, только когда я сосредоточивал на них внимание, подпитывая восприятие маной через Усиленные Чувства. В обычном состоянии ладонь выглядела нормально, разве что припухлость в центре сохранялась, округлая и твёрдая на ощупь.