Книга Системный Друид. Том 2, страница 70 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Хозяин вышел навстречу, услышав скрип калитки. Кряжистый мужик лет под пятьдесят, с руками, побуревшими от дубильных растворов до такой степени, что кожа на ладонях напоминала выделанный пергамент. Голова обрита наголо, видимо, чтобы волосы не лезли в работу, а лицо было широким, плосковатым, с маленькими хитрыми глазками, глубоко посаженными под тяжёлыми надбровными дугами.

— Внук Торна? — он протянул руку. — Подрос, малец. Как есть подрос!

Рукопожатие у него было крепким, цепким, с шершавостью наждака. Уолт, именно так звали дубильщика, окинул мой мешок профессиональным взглядом и присвистнул.

— Тяжёлая поклажа. Что принёс такого интересного?

Я развязал мешок и расстелил шкуру на длинном столе под навесом. Уолт склонился над ней, провёл ладонями по внутренней стороне, пощупал края, ковырнул ногтём срез.

— Скальный Кабан, — произнёс он с уважением, которое обычно приберегал для особо ценного материала. — Вижу по структуре. Плотная, жёсткая, с остаточной маной. Кто снимал?

— Дед.

Уолт поднял глаза, посмотрел на меня оценивающе, после чего показал большим пальцем поперек горла.

— Ты или зверолов?

— Я.

Дубильщик после моего ответа уважительно хмыкнул и вернулся к осмотру. Его пальцы нашли участки, где каменные наросты оставили утолщения, провели по ним, проверяя целостность. Потом он выпрямился, вытер руки о фартук и скрестил их на груди.

— Из такой шкуры можно сделать многое. Доспех, если хватит на нагрудник. Сумку, которая выдержит удар молотком. Или… — он прищурился, — плащ. Если тебе нужна защита, которая не стесняет движений.

— Плащ, — сказал я без раздумий. — Длинный, с капюшоном. Чтобы прикрывал спину и плечи.

Уолт кивнул, и в его глазах загорелся интерес мастера, которому предложили нестандартную задачу. Вот только задача была из тех, которые и сам мастер не прочь воплотить в жизнь.

Следующие два дня мы работали вместе.

Уолт начал с вымачивания. Шкуру погрузили в чан со специальным раствором, от которого у меня защипало глаза — смесь дубовой коры, извести и чего-то, что Уолт называл «потовой солью» и наотрез отказался раскрывать состав. Мана, остававшаяся в шкуре, реагировала на раствор слабым оранжевым свечением, которое постепенно бледнело по мере того, как грязная энергия вымывалась из волокон.

— Обычная шкура мокнет сутки, — объяснял мужчина, помешивая раствор длинной палкой. — Эта будет трое. Земляная мана въедается глубоко, в самую сердцевину волокна. Если не вытянуть до конца, кожа со временем начнёт каменеть, станет хрупкой, будет трескаться на сгибах. Но ты не боись, она впитает снова, но правильно, — подмигнул он, — и тогда совсем другой разговор.

Пока шкура вымачивалась, Уолт снял с меня мерки. Плечи, руки, длину от шеи до колен. Потом нарисовал на бересте выкройку, прямыми уверенными линиями, без линейки и угольника, на глаз, с точностью, которую давали десятилетия ремесла.

— Плащ из такой кожи будет тяжелее обычного, — предупредил он, складывая бересту. — Раза в полтора. Зато прочность соответствующая. Я обработаю её своим составом, он придаст эластичности, но базовая плотность останется. На выходе получишь вещь, которую обычный меч прорежет с трудом.

— А арбалетный болт? — припомнил я свою недавнюю рану.

Уолт поскрёб бритую макушку и даже всерьез задумался.