Книга Навь, страница 29 – Оливер Ло

Со временем Одноглазая поняла, что обладает способностью распространять ауру несчастий и воздействовать на темные стороны человеческой души, самые низменные эмоции, чувства и мысли приумножались ей, становясь для нее пищей и настоящим оружием. Столь страшная сила заключенная в руках безжалостного существа, жаждущего власти — ужасала, но Лихо пошла дальше. Она смогла извлечь частички своей силы, чтобы наделить ей других. Так, чудовище избрала трех мавок, которым отдала способности воздействия на темные черты, что скрываются в самых потаенных уголках человеческой души и назвала их согласно дарованной власти.

Стыд — самая старшая и опытная, а также самая сильная из сестер. Даже самый праведный и бесстрашный человек хоть раз в жизни испытывал стыд, а значит, нет никого, кто мог бы укрыться от этой силы. Ее бритвенно-острые когти одним движением могут изрубить все деревья в пяти шагах вокруг, что уж говорить о Навьих.

Страх — средняя дочь, обладающая лишь широкой челюстью, способной перекусить самый толстый ствол дерева, что только найдется в Нави. Она может достать потаенные ужасы, кошмары, которые мучали душу всю жизнь, и даже больше. Разум человека произошел из земли, и, как и земля, он защищает себя от опасностей. Душа старается не помнить ужасов, происходящих с ней, а те, что могут сломать ее — начисто стирает. Но для Страха — это забава. Она мастерски выуживает эти вещи и бросает ими в лицо, чтобы насладиться душой, пребывающей в агонии.

Последняя, и самая младшая дочь Лиха — это Вина. Она может заставить душу испытывать невыносимые муки, обвинять во всевозможных несчастьях, случившихся при жизни и истязать себя. Наделенная острыми зубами и толстыми, крепкими словно кость когтями Вина способна распотрошить даже самого толстокожего Навьего, пока тот утопает в ненависти к себе.

Каждая из них начала активно собирать свою свиту из местных чудовищ, но пока она насчитывает не так много Навьих. Сама ветвь чувствует перемены, а посему испытывает нечто вроде опасения. Лихо со своими дочерьми, как болезненный нарост на здоровой коже, который нужно срочно срезать, пока тот не начал гноиться и не заразил все тело. Как только они соберут достаточно сил, то смогут прорвать врата очищения и ступить в Славь — место, где покоятся души предков, а это сулит огромную беду для всех соседних ветвей.

Рассказывая все это, Мара двигалась за Звездочкой, которая, в свою очередь, старалась держать безопасное расстояние с Лихом. В переливах небесного серо-голубого зарева серебрился редкий мох на разбросанном всюду валежнике. Гнилостный запах витал везде, заставляя вдыхать как можно реже и с какой-то явной опаской. Продираясь сквозь часто утыканный ельник, Валькирия знатно исцарапала все руки, Арбитр же оставалась невредимой, поскольку чувствовала себя, как дома.

Все случилось внезапно. Словно вспышка молнии, предвещающая громыхание далеких виднокраевских земель. Сначала Навьи бросились врассыпную, редея, как обессилевшая туча туманом и клочьями сползает по склонам горы, оставляя чистую скалу вершины. Потом яростно взвыла одна из дочерей Лиха, внимательно вглядываясь в частокол ельника. Не заметив выступа, с толстенными, вылезшими наружу корнями, Звездочка повалилась ничком и кубарем прокатилась вперед, на открытую часть. Выругалась Мара, выскакивая перед ней. Мелькнула ее броня, превращаясь в синеватую смертоносную бурю, а тело невесть откуда выпрыгнувшей мавки раскинуло на две части по обе стороны от Валькирии.