Книга Закон Джунглей, страница 50 – Оливер Ло

— Садись, — Шэнь указала на подушку по другую сторону столика. — Целитель доложил, что повреждения канала устранены. Рана на бедре затягивается. Ты вернула Нефритовое Зеркало?

Шань Яо кивнула, вытащила из складок робы плоский овальный предмет, завёрнутый в шёлк, и положила на столик. Шэнь развернула ткань, и в её руках оказалось зеркало из камня с серебристой каймой, покрытой символами водяного аспекта. Ци внутри зеркала пульсировала мягким голубым отсветом.

— Реликвия рода Шань, потерянная три поколения назад, — произнесла Шэнь, проводя пальцем по кайме. — Ты справилась. И потому Зеркало останется у тебя.

Шань Яо подняла голову.

— У меня?

— Ты будущая глава клана Шань и матриарх Павильона Тихих Вод, — Шэнь произнесла это сухим расписочным тоном, без малейшего следа торжественности. — Я готовлю тебя к этому с рождения. Зеркало принадлежит главе рода, и раз ты его добыла, то будешь его хранить. Когда придёт время, оно станет частью твоей силы.

Шань Яо приняла зеркало обеими руками и убрала за отворот. Она ждала, потому что знала, какой вопрос следовал за похвалой.

— Где Цю Хан и Лин Шу? — спросила Шэнь, и голос её не изменил тона, как не менял никогда.

Шань Яо выдержала вдох. Перед глазами встало запрокинутое лицо Лин Шу с ниткой крови у губ, и она задавила этот образ, вжав его в дно памяти, потому что испытывать эмоции перед матерью было недопустимо.

— Цю Хан убит. Лин Шу… — она запнулась. — Её ноги были сломаны, и когда зал обрушился, она оставалась внутри.

— Кто?

— Син Вэй. Наследник клана Син.

Шань Шэнь поставила пиалу на столик, и лёгкий стук фарфора о дерево прозвучал громче, чем следовало. Она сидела неподвижно, и лишь по тому, как водяная ци вокруг её тела сгустилась и потемнела на полтона, Шань Яо поняла, что мать в ярости.

— Расскажи, — велела Шэнь.

Шань Яо рассказала про перестройку залов, бой с бронзовым стражем, появление Син Вэя и Лян Цзи, сломанные ноги Лин Шу, и слова Син Вэя о наложнице, от которых у Шань Яо до сих пор горело в груди ядовитым угольком.

— И тогда вмешался он, — ровным тоном перебила её Шань Шэнь. — Наставники доложили мне, что из Зоны тебя вывел на себе какой-то подмастерье из Палаты Начертаний. Мусор с нижнего яруса Обители. Он кричал что это ты спасла его, но наставник Гуан, кажется, разглядел чуть больше. Я хочу знать правду, Яо. Что именно там произошло, и как мальчишка, растирающий тушь, смог помочь тебе выжить?

Шань Яо выдержала холодный взгляд матери. Обещание, данное Мину, крепко связывало её. Она не имела права рассказывать ни про его невероятные талисманы, ни про древние формации, ни про то, как юноша голыми руками вытащил отравленный шип из её меридиана.

— Тот спектакль перед лагерем был для чужих ушей, — твёрдо ответила Шань Яо, тщательно подбирая слова. — Я не стану говорить, как именно он смог это сделать. Ведь у каждого в Долине есть свои секреты, и не все удается раскрыть. Но я скажу главное. Без него я бы не вернулась. Без него я была бы мертва. Трижды мертва. И Зеркало бы не вернулось в наш клан.

Шань Шэнь замерла с пиалой у губ. В жестоком мире культивации громкими словами не бросались, а фраза «трижды мертва» из уст её гордой, несгибаемой дочери имела колоссальный, почти пугающий вес. Старейшина ничего не ответила, но её глаза едва заметно сузились. Властная матриарх Павильона накрепко отпечатала это признание в своём уме, поместив информацию о безымянном подмастерье Обители в особую, очень важную ячейку памяти.