Книга Мастер Начертаний, страница 43 – Оливер Ло

Из трещины не донеслось ни звука. Мин заткнул оба флакона притёртыми пробками и убрал в мешок.

После этого парень отступил от норы на сотню шагов, к широкому месту ущелья, где ручей разливался мелким бродом между плоскими камнями. Сел на валун у воды и достал из мешка глиняную плошку, деревянную палочку и один из флаконов.

В свитке о духовных зверях говорилось, что секрет жвал при попадании на кожу вызывает потерю чувствительности на срок от часа до трёх. Мин не собирался проверять полную дозу, потому что разница между «потерей чувствительности» и «параличом конечности» могла уместиться в одной лишней капле.

Он вытащил пробку и капнул в плошку одну каплю яда. Добавил три капли воды из ручья, размешал палочкой. Бурая жидкость разошлась мутной взвесью. Мин поднёс плошку к носу: кислый запах стал слабее, но не исчез. Разведение примерно один к трём.

Мин закатал правый рукав до локтя. На предплечье, там, где шесть каналов заканчивались и начиналась глухая зона без русел, кожа была гладкой и чистой. Мин помнил последнюю попытку пробить канал. Ощущение будто раскалённый прут воткнули в предплечье. Повторять это он не хотел.

А потому обмакнул палочку в разведённый яд и нанёс на предплечье полоску длиной в два пальца, точно по линии, где заканчивался шестой канал. Бурая взвесь легла на кожу и впиталась за несколько секунд.

Мин считал удары сердца. На двадцатом по коже побежали мурашки. На тридцатом участок под полоской начал неметь, будто на предплечье опустили кусок льда. К пятидесятому удару Мин ткнул кончиком ножа в обработанную зону, и кожа ощутила давление, но боли не было. Онемение проникало под кожу, в мышцы, глубже, к тому слою, где пролегали каналы.

Мин убрал плошку и палочку. Положил правую ладонь на колено, прикрыл глаза и потянулся внутрь, к шести заполненным каналам, гудевшим ровным упругим теплом. Собрал ци из всех шести русел в один направленный поток и погнал его к правому предплечью, в ту самую глухую зону, которая три недели назад вышвырнула его обратно за четыре секунды.

Поток ци вошёл в онемевшую зону и упёрся в барьер. Мин стиснул зубы. Боль пришла, но издалека, приглушённая, будто крик с другого берега реки. Яд работал. Нервы спали, и болевой отклик, сбивший Мина в прошлый раз пробивался сквозь онемение как сквозь толстую стёганую ткань.

Мин давил. Ци шла в барьер плотной струёй, и ткань под кожей сопротивлялась иначе, чем в прошлый раз, мягче, будто яд размягчил её изнутри. Мин сузил поток до тонкой горячей иглы и ввинтил в самую плотную точку сопротивления.

Пот залил глаза на исходе первой минуты, и Мин моргал, не разжимая зубов. Онемение держало, но сквозь него просачивался жар, от которого мышцы на предплечье дёргались мелкой судорогой. На третьей минуте Мин услышал собственное тяжёлое рваное дыхание и заставил себя выровнять его. Ци толкалась в барьер ритмичными волнами, и с каждой волной точка сопротивления проседала глубже.

Давай же! — промычал он.

На четвёртой минуте колени подрагивали. Мин упёрся левой рукой в камень и сосредоточил всё внимание на игле ци. Барьер трещал, и Мин чувствовал это всем телом, дрожь в ткани, которая вот-вот уступит.

На пятой боль прорвалась сквозь онемение и хлестнула по нервам. Мин выгнулся и прикусил внутреннюю сторону щеки до крови. Во рту стало солоно. Игла ци ввинчивалась в последний слой сопротивления, и Мин гнал её дальше, потому что терпеть всё это зря он отказывался.