Книга Рассвет Души Повелителя. Том 11, страница 95 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Это было лучше, чем ничего.

— Хорошо, — кивнул я. — Послезавтра мы с монахом Фа Суном отправимся к лагерю «Алых Барханов», чтобы освободить пленников. Если сможешь, встретимся там. Возможно, твоя помощь с этими древними существами пригодится.

Чешуйка важно кивнула, явно довольная ответственным поручением.

— Тогда я ухожу сейчас, — сказала она. — Мне нужно время, чтобы найти места силы, где легче всего обратиться к Хранителям.

Я знал, что моя маленькая спутница вполне способна позаботиться о себе, но все равно почувствовал укол беспокойства.

— Будь осторожна, — сказал я. — Эти земли опаснее, чем кажутся.

— Не волнуйся, папа, — Чешуйка гордо выпрямилась, демонстрируя свои рожки. — Я же великий дух, помнишь?

С этими словами она скользнула в ночь, быстро растворившись среди теней. Я остался один, глядя на странные всполохи на горизонте. Полнолуние приближалось, и вместе с ним — новая глава в моей борьбе с теми, кто служил демонической секте.

На рассвете третьего дня я покинул Оазис Семи Камней, направляясь к условленному месту встречи с монахом Фа Суном. Утренняя прохлада быстро уступала место обжигающему зною, превращая путь через пески в настоящее испытание.

Я шел вдоль высохшего русла древней реки, теперь представлявшего собой лишь извилистую цепочку потрескавшейся глины. Низкорослые колючие кустарники цеплялись за края выветренного каньона, их жилистые корни уходили глубоко в песок, в отчаянном поиске скрытой влаги. Далекие горы на горизонте казались миражом, дрожащим в раскаленном воздухе.

Фа Сун ждал меня у одинокой скалы, напоминавшей искривленный палец, указывающий в небо. Монах сидел в позе лотоса, его дыхание было размеренным и спокойным, несмотря на жару. Покрытое морщинами лицо оставалось безмятежным, как гладь горного озера в безветренный день.

— Ты пришел, — степенно произнес он, не открывая глаз. — Путь предстоит долгий.

— Я готов.

Фа Сун поднялся одним плавным движением, не опираясь на руки — свидетельство отточенного контроля над телом.

— Идем. По моим расчетам, мы доберемся до Каньона Плачущих Ветров к закату. Там переждем до полуночи.

Мы двинулись на восток, умело избегая караванных путей. Монах вел меня через узкие расщелины, скрытые от случайных глаз, по высохшим руслам давно исчезнувших рек, через низкие перевалы между песчаными дюнами. Его знание местности впечатляло — он ориентировался с уверенностью человека, для которого каждый камень и каждый изгиб тропы были старыми знакомыми.

— Ты сказал, что шесть лет провел в плену у «Алых Барханов», — заговорил я, когда солнце достигло зенита. — Как тебе удалось сохранить рассудок?

Фа Сун коснулся своих четок, его глаза на мгновение затуманились, словно он смотрел в прошлое.

— Путь Безмятежного Созерцания учит отделять сознание от страданий плоти, — ответил он. — Когда они пытали мое тело, я уходил глубоко в свой внутренний мир. Там находил покой и силу.

Я бросил взгляд на шрамы, покрывающие руки монаха — жуткую карту мучений, нанесенную на живую плоть.

— Но ты не выглядишь озлобленным, — заметил я.

— Гнев — тяжелая ноша, — покачал головой монах. — Я несу ее только тогда, когда это необходимо. Потом снова откладываю в сторону. Иначе она раздавит мне душу.

Его ответ заставил меня задуматься. Я знал немало практиков, чья сила питалась ненавистью, жаждой мести. Это действенный, но опасный путь — легко потерять себя, погрузившись в темные эмоции. Фа Сун, казалось, нашел равновесие, редкое для тех, кто соприкоснулся с жестокостью «Алых Барханов».