Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 6, страница 123 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Проклятый остановился, впервые проявив что-то похожее на удивление.

— Почему ты смеешься? Ты был в шаге от полного стирания. От болезненной смерти.

Я провел рукой по лицу, все еще посмеиваясь.

— Ох, ты не представляешь, как давно я не чувствовал настоящей боли. Как давно не был на волосок от смерти. Это… освежает. Напоминает, что я все еще жив. Знаешь, после сотни лет в демоническом мире, где каждый день был борьбой за выживание, вернуться и обнаружить, что почти ничто не может тебя даже поцарапать… Это делает тебя ленивым. Самодовольным.

Я выпрямился, и в моих глазах загорелся огонь, которого там не было уже давно.

— Так что спасибо. Ты напомнил мне, что я немного заигрался в непобедимого героя. Пора становиться серьезнее.

Проклятый молча наблюдал, как я снимаю плащ. Рана медленно затягивалась.

— Ты интересный образец, — наконец произнес он. — Большинство впадает в панику, осознав, что не может меня ранить. Ты же… наслаждаешься? Очень необычно.

— А что, надо плакать? — я пожал плечами. — Большая страшная дыра в реальности хочет меня стереть, что же делать? Нет уж, спасибо. Лучше подумаю, как тебя прикончить.

— Невозможно убить то, что не живет.

— Посмотрим.

Я закрыл глаза на мгновение, вспоминая слова Аркариуса. Имя. Ключ к победе над Проклятым. Но как узнать имя существа, которое отреклось от всего?

«Носят имя в себе, где-то глубоко. Как шрам на душе».

Шрам. Интересное слово. Шрамы остаются, даже когда раны заживают. Они часть тебя, хочешь ты того или нет.

Я открыл глаза и внимательно посмотрел на Проклятого. Не на пустоту, которой он стал, а на форму, которую эта пустота приняла. Человеческая фигура. Почему именно человеческая? Если ты отрекся от всего, зачем сохранять форму?

Может, потому, что даже отрекшись, ты не можешь полностью забыть, кем был?

— Знаешь, что забавно? — сказал я, медленно кружа вокруг него. — Ты говоришь, что отрекся от всего. Но все еще говоришь. Все еще думаешь. Все еще сохраняешь человеческую форму.

— Это просто удобная оболочка для взаимодействия с вашей реальностью.

— Правда? А мне кажется, это все, что от тебя осталось. Последние крохи того, кем ты был до того, как Пустота сожрала тебя.

Белые огоньки чуть ярче вспыхнули. Задел?

— Ты ничего не знаешь обо мне.

— Знаю, что ты был магом, — продолжил я. — Знаю, что жил в этом городе. Знаю, что искал силу и знания. И знаю, что где-то глубоко внутри этой пустоты все еще есть имя. То самое имя, которое тебе дали при рождении. Первое слово, которое определило твое существование.

Проклятый замер. Полностью, абсолютно неподвижно.

* * *

В это время снаружи черного барьера площадь превратилась в поле безумной битвы.

Максимус Малигаро, окруженный кровавой аурой, едва сдерживал натиск Леди Стекла. Женщина двигалась с невероятной скоростью, ее прозрачное тело постоянно меняло плотность. Когда топор Максимуса проходил сквозь нее, она становилась нематериальной. Когда атаковала сама, ее стеклянные когти обретали твердость алмаза.

— Стой на месте, чертова баба! — рычал Максимус, его «Кровавое безумие» работало на пределе.

Леди издала звук, похожий на звон разбитого стекла, и разделилась на три копии. Каждая атаковала с разных сторон. Максимус едва успевал блокировать, его доспех уже был исполосован глубокими царапинами.