Книга Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 3, страница 68 – Андрей Ткачев, Оливер Ло

Мой клинок замер в воздухе под странным углом. Для стороннего наблюдателя это могло выглядеть как запоздалая и бесполезная попытка защиты. Леон наверняка решил, что я сошел с ума.

На самом деле это была точка в пространстве и времени, где атака противника перестанет существовать.

Противник атаковал.

Его рапира исчезла из поля зрения. Буквально. Она двигалась так быстро, что глаз не мог ее зафиксировать даже частично. Я видел только начальную позицию — лезвие у его руки, и конечную точку — острие, нацеленное прямо мне в сердце.

Идеальная прямая линия смерти. Геометрически безупречный выпад, против которого не существовало защиты в рамках обычного фехтования.

Но моя техника была готова именно к этому.

В тот миг, когда острие рапиры пересекло невидимую границу моего «горизонта событий», мой клинок совершил единственное, почти незаметное движение. Не блок, не парирование — простое смещение на несколько градусов в правильном направлении.

Встреча произошла в единственной точке пространства, где геометрия и физика делали невозможное возможным.

Рапира противника, несущая всю энергию совершенного выпада, всю накопленную силу и скорость, встретилась с моим клинком под углом, который существовал только в теории. Вся эта сила не была заблокирована, не была поглощена — она была перенаправлена в пустоту, сброшена в никуда.

Законы мира сработали с безжалостной точностью.

Металл рапиры не выдержал чудовищного напряжения, сосредоточенного в одной-единственной точке. Сначала клинок треснул с мелодичным звоном, затем разлетелся на осколки, которые разнеслись по всему залу, звеня о камень.

Аристократ замер в конечной позиции выпада, словно не веря в происходящее. Его идеальная атака пересекла горизонт событий и была уничтожена.

— Красиво исполнено, — выдохнул я, чувствуя, как усталость накатывает волной.

Техника «Горизонт Событий» была чертовски выматывающей. Она требовала абсолютной концентрации, идеального расчета времени и пространства, полного понимания траектории вражеской атаки. После ее использования я чувствовал себя выжатым как лимон.

Каждая мышца ныла от перенапряжения. Дыхание сбилось. В глазах потемнело на мгновение.

Падший аристократ стоял передо мной, держа в руке жалкий обломок рапиры. Его поза выражала полное недоумение и невозможность понять произошедшее. Пустые глазницы были направлены на меня, но теперь в них не читалось ни угрозы, ни холодной оценки.

— Извини, приятель, — сказал я, с трудом поднимая свой клинок. — Но выживает лишь сильнейший.

Последний удар был простым и элегантным. Никаких сложных техник, никаких хитрых приемов. Я провел лезвием по диагонали, от левого плеча противника до правого бедра. Движение было неспешным, почти ленивым — полная противоположность бешеному темпу предыдущего боя.

Падший аристократ замер на долгое мгновение. Затем линия разреза расширилась, его тело разделилось надвое, и обе половины рухнули на обсидиановый пол. Но вместо крови из них посыпалась черная пыль, которая тут же начала развеиваться по залу.

Через несколько секунд от смертоносного противника не осталось ничего, кроме нескольких горстей пепла.

Тишина в зале была оглушительной после звона клинков и свиста рассекаемого воздуха.

Я опустился на одно колено, тяжело дыша и пытаясь взять под контроль дрожь в руках. Усталость была не только физической — техники такого уровня истощали ментальные резервы, выжимали из сознания последние капли концентрации. Как же непривычно проходить весь свой путь силы заново. Но стоит сказать это в какой-то мере даже весело — есть возможность вновь бросить вызов самому себе и своему прошлому, а может, и превзойти себя.