Книга Пыль дорог и стали звон, страница 95 – Илья Карпов

— Мне тоже хотелось бы услышать твою историю. — Добавил Драм, взглянув на наёмника.

Таринор молчал, неотрывно глядя на пляшущие языки пламени.

— Наёмник я. Без рода и племени. — Буркнул он. — Так меня и видят те, с кем сводит жизнь. Таким меня эта самая жизнь и сделала.

— Но ведь у тебя была семья? Даже я — сирота-безотцовщина — и то знаю, что мать была, да померла. А потом меня в Академию увёз отец. Ну, приёмный то есть. Во всяком случае, я его таким считал. — Юноша сжал пальцами посох.

— Была. — Проговорил наёмник, не отрывая взгляда от огня. — Но помню я только мать. Об отце она рассказывала, только то, что он был. А на вопрос, куда делся, уклончиво отвечала, что ушёл куда-то и не вернулся. И делала вид, что ей всё равно. — Наёмник поднял взгляд на Игната. — И знаешь, мне со временем тоже стало всё равно. Наверное, от неё передалось. Жили мы небогато, так что времени на раздумья не было, нужно было думать, где кусок хлеба добыть. А жили мы на самом краю мира, к северу от Гирланда, у подножья гор. С одной стороны — Северная Роща, с другой — промозглое море. Деревня там была. Маленькая такая, все друг друга знали. Я с мужиками то в море на лодке выходил, рыбачили, то в лес охотиться брали. Они все мне отца заменяли, каждый в своей мере. А вот мать в дом никого не приводила. Она вообще выходить не любила никуда. Разве что за водой до колодца и обратно… Жила затворницей. И умерла так же. Как я её схоронил, так меня жизнь в оборот и взяла. Всякие времена были. Но одно ясно было — либо учись, либо помирай. Вот я и учился: на жизнь зарабатывать, читать, мечом махать…

— Ты ведь застал войну? — Вмешался Игнат.

— Застал. — С горечью в голосе ответил Таринор. — Но рассказать об этом даже не просите. Поганое время, которое не хочется вспоминать.

— Понимаю. — Сказал Драм. — Война людей — это невообразимо. Мы всегда ужасались способности людей столь масштабно убивать друг друга.

— Сказал тёмный эльф. — Усмехнулся Игнат, грея руки над огнём. — Уж кто бы говорил насчёт убийства себе подобных. Не думаю, что вы жалуете своих собратьев с поверхности.

— Времена эльфийских войн давно прошли. Наши народы стали мудрее. В конце концов, мы все — лишь части одного. Как две стороны луны, светлая и тёмная, попеременно меняющие её лик, но не меняющие сути.

— Сейчас снова начнётся про богов, луну и прочее. — Улыбнулся наёмник.

— Наши народы живут в согласии с богами и идут, влекомые их волей. — Парировал Драм.

— Пускай эльфы думают как им хочется. Раз эти мысли помогают им не воевать, хорошо. А мне проще жить, когда богам нет до меня дела.

— Богам есть дело до всего, Таринор. Ты можешь быть частью их замысла, даже не подозревая об этом.

— И предпочту и дальше об этом не подозревать. — Ответил наёмник. Порыв холодного ветра обдал его спину. — Я тебе так скажу. Короли считаются благословлёнными богами, так? И войны начинают именно короли. Получается, что боги одобряют войну. Так зачем мне преклоняться перед теми, кто одобряет и потворствует убийству тысяч простых людей? Из страха божественной кары? Ты ведь не знаешь, Драм, как это? Не видел сожжённые сёла, насаженные на пики головы? Не видел, как матери хоронят сыновей? Боги карают, отнимая. Они властны лишь над теми, кому есть, что терять. А мне терять больше нечего.