Книга Цена власти, страница 172 – Илья Карпов

Тогда Сфорца отвесил Тейносу оплеуху столь резкую и неожиданную, что тот сразу же замолчал. Только смотрел изумлённым взглядом, не веря в произошедшее.

— Фильо ди путтана, — процедил кондотьер, поправляя рукав.

— Господин Сфорца, — вновь заговорила принцесса, — есть ли среди ваших людей пыточных дел мастера? Думаю, стоит выяснить, что ещё скрывает этот лживый язык.

От этих слов Тейнос Таммарен ожил и испуганно затараторил:

— П-прошу, ваше высочество! Не нужно п-пыток! Я всё с-с-скажу! Всё! К-к-к-клянусь!

— Много ли стоит клятва предателя? — покачал головой Дэйн.

— Умоляю! — простонал Тейнос. — С-с детства не переношу б-боли! С-сразу же лишусь чувств! Или д-д-даже умру!

Следующие полчаса Мерайя и остальные внимательно слушали сбивчивый рассказ. О том, как Тейнос Таммарен изначально не верил в успех восстания и отправил послание королю ещё из Высокого дома. Как посылал гонцов и сообщал о продвижении войска, как получил известие, что в подвале крепости Око короля заложены бочки со взрывчатой смесью. Король прислал приказ уговорить Сфорца поставить там шатёр, а после скоординировать присланного из замка мага огня.

Покушение успехом не увенчалось, и тогда Тейносу велели помешать постройке осадных машин, когда войско встанет лагерем. С этим он справился блестяще, а вдобавок сумел обвинить Игната и Таринора, чтобы посеять в рядах осадного лагеря недоверие к собственным союзникам.

— Так значит отец всё же рассчитывал выдать меня за вас замуж в случае победы, — проговорила Мерайя. — Ваше счастье, что этого не произойдёт. В первую же ночь я бы вонзила вам в горло нож для конвертов, а следом сделала бы то же самое с собой.

— А вчера п-после п-переговоров мне п-передали записку от его величества. Чтобы я зарисовал план лагеря, отметил, где стоят обозы и ночуют командиры, а ночью п-пришёл к К-королевским воротам. Там меня должны были впустить в г-город…

Услышав перевод этих слов, Эмилио Сфорца нахмурился и сосредоточился на собственных мыслях.

— Будь у нас были метательные машины, я бы с удовольствием вам в этом помогла, — ожесточённо добавила она. — Вот только почему король видеть своего шпиона именно сегодня…

— Не знаю, в з-записке ничего не с-с-сказано, — испуганно сказал Тейнос и поспешно добавил: — Клянусь! Там об этом ни слова! Она у меня с с-собой, можете п-посмотреть!

Принцесса задумалась и после недолгого молчания сказала:

— Вы предали свой дом, меня, каждого человека в этой комнате и этом лагере. О нашей свадьбе теперь не может идти и речи, полагаю, дом Таммаренов меня поймёт. Но это мы уладим позже. Первым делом нужно исправить то, что вы натворили. Сир Дэйн, велите освободить из-под стражи тех, кого этот человек грязно оклеветал.

— А после Сеньор Сфорца желает видеть сира Таринора у себя, — добавила переводчица. — И чем скорее, тем лучше.

Гильям Фотрейн не любил командовать. Вернее сказать, ему претила роль командира армии, которому приходится торчать на военных советах, а после исполнять определённую там стратегию. А после, в самой битве, следить за множеством отрядов сразу, отдавать сигналы к атаке и отступлению, отходить на высоту, чтобы окинуть взглядом поле боя.

Ему хватало опыта, чтобы уверенно сказать: любое сражение, пусть даже поминутно выверенное и тщательно спланированное, рано или поздно превращается в сумятицу. Разум уступает место эмоциям, холодный расчёт — горячке боя, а солдатня, ещё недавно упрямо рубящая врага, мгновение спустя может пуститься наутёк.