Книга Цена власти, страница 167 – Илья Карпов

— Боюсь, мы пришли к этому выводу независимо друг от друга, — с грустью сказала принцесса. — Но я всю жизнь буду благодарна господину Таммарену за помощь. И сиру Дэйну, и Грегориону за то, что оберегали меня в пути.

— Вижу, теперь у нас с сиром Дэйном стало больше общего, — с усмешкой заметил король, бросив взгляд на искалеченную руку. — Что ж, тем лучше. Ему не придётся поднимать оружие на собственного отца. А этот… — он внимательно посмотрел на Грегориона. — Не ты ли сорвал праздник на храмовой площади?

— Это был он, ваше величество, — произнесла Агна. — Бывший инквизитор, ныне предатель богов и всего рода людского. Владыка позволяет мне видеть больше, чем простым смертным. Ты мог умереть, как верный слуга церкви, Грегорион Нокс, но предпочёл жить как порождение отвратительного эльфийского колдовства.

— Даже если мне придётся умереть сотню раз, — разнёсся по шатру густой бас Грегориона, — я вернусь столько, сколько потребуется, чтобы отомстить за Марту. И чтобы вы больше никого не обрекли на подобную участь. Нет больших предателей церкви, чем вы двое…

Рука Эрниваля легла на рукоять шипастой булавы. Грегорион заметил это и добавил:

— Не спеши встретиться с богами, мальчик. Мы ещё успеем помериться силами.

— Полагаю, ваш телохранитель незнаком с порядком переговоров, — мягко сказал Хельдерик. — Так бывает, когда юные и малоопытные ни с того, ни с сего занимают высокий пост. Иными словами, пусть её святейшество держит своих цепных псов на коротком поводке. В этом шатре не прольётся кровь.

— Не вам, Хельдерик, человеку, что привёл на землю Энгаты иноземных захватчиков, говорить о кровопролитии, — парировал король. — Подумайте, сколько жизней вы можете спасти, если сложите оружие сейчас.

— Я наслышан о том, что происходило в столице после моего ухода, — с горечью в голосе проговорил Хельдерик. — Знаю о реформе церкви, казнях и охоте на магов, а чудовищная виселица у королевских ворот говорит о вас больше, чем любые слухи. Вы предали веру ваших предков, залили столицу кровью и засеяли родную землю семенами раздора. Вы не более, чем разбойник, убеждающий несчастного путника, что тот будет сам виноват в своей смерти, потому как не желает отдавать нажитое добро.

— Слова слабого человека, не способного смотреть в будущее, — презрительно бросил король и вновь обратился к принцессе: — Полагаю, моя дочь окажется не столь малодушна. Подобный порок недостоин той, кто объявляет себя королевой.

— Я должна сдаться, чтобы доказать свою смелость? — принцесса позволила себе улыбку. — Всё-таки в тебе мало осталось от моего отца. Его место почти полностью занял безумец.

Король нахмурился, напряг скулы, а взгляд наполнился беспощадной сталью.

— Зря я пытался говорить с тобой, как отец с дочерью, — ледяным голосом проговорил он. — Пришла пора поговорить, как с мятежницей, восставшей против своего короля.

— Всё-таки в наших жилах течёт одна кровь, — ответила Мерайя.

— Как ты смеешь… — с нескрываемой злобой процедил король. — Я сражался за память моей сестры, за твоё будущее, за будущее всей нашей страны! Но негоже королю оправдываться. Я дам тебе последний шанс, другого не будет. Убеди этот сброд сдаться сейчас, и твоё наказание будет куда менее суровым, чем могло бы. Я даже готов пощадить некоторых из тех, кого ты зовёшь своими союзниками.