Книга Тень железной руки, страница 64 – Илья Карпов

— Это было даже слишком быстро, — разочарованно пробормотал Альбрехт. — Всё же здесь, в Энгате, в магии видят больше оружие, нежели искусство.

— Разве Риген не использует боевых магов?

— Разумеется, использует. Но ректор Аркентальского университета, великий Мартин Арценфельдт, в честь которого, к слову, я и назвал сына, говорил так: «На боле боя волшебник сравним с камнемётной машиной. Но сможет ли машина раскрыть тайны мироздания?» Иными словами, в лаборатории и библиотеке магически одарённый человек куда более ценен, чем на войне.

— Хотелось бы, чтобы это было так, — вздохнула Рия, — Кстати, дедушка, я никогда не спрашивала, а дядя не особенно любил об этом говорить, но… Какой стихией владеешь ты?

Альбрехт удивился вопросу и несколько секунд задумчиво шевелил усами.

— Ну… если так подумать, то, наверное… Пусть будет земля. Да, пожалуй, так.

— Неожиданно, — усмехнулась Рия. — Конечно, я не каждый день сталкиваюсь с магами земли, но по рассказам Игната мне казалось, что они должны быть… коренастыми, крепкими. Не в обиду тебе, дедушка.

— Магия проистекает изнутри, солнце, — мягко сказал Альбрехт. — А стало быть, совершенно не важно, какой ты снаружи. Важен твой характер, склонности, особенности личности. Увы, как бы ни хотелось утверждать обратное, нашей с братом общей чертой всегда было упрямство. Именно оно помогло мне осознать склонность к магии земли и овладеть ей.

— Значит, ты бы с лёгкостью одолел бы любого из них в поединке? — кивнула Рия в сторону ристалища, с которого уносили оглушённого мага в синем.

— Магия — не забава, Рия, — Альбрехт многозначительно поднял палец, но тут же добавил, подмигнув: — Но, если бы это было необходимо, будь уверен, что одолел бы. Эх… Я вспомнил твою бабушку, мою милую Доротею. Она приехала в Аркенталь из далёкого Кеосса, не знала ни слова по-ригенски, но, как только я увидел её, тут же влюбился без памяти. Эти чёрные волосы, непослушные, как волны Великого моря. Точёный кеотийский носик, едва заметные веснушки… Я долго пытался заставить её обратить на меня внимание, но эта красотка так упорно не замечала меня, что мне начало казаться, будто она делает это специально. Тогда я предложил ей помочь в изучении языка, а она неожиданно согласилась. Мы провели немало занятий, а на одном из них я спросил, какое у неё самое любимое слово. Недолго думая, Доротея ответила: «упрямство». «Почему же именно это?» — спросил я её. «Потому что оно про тебя», — ответила она и одарила меня поцелуем. Клянусь, владей я воздушной стихией, тот же час оторвался бы от земли. Мы прожили с ней немало счастливых лет, но, увы, всему приходит конец. Моя возлюбленная Доротея покинула этот мир, когда твоему отцу не было и семи. То был самый чёрный день в моей жизни.

Волшебник утёр слезу с щеки и продолжил:

— Я обязательно расскажу тебе о ней больше, но не здесь. Слишком уж шумно.

Трибуны действительно загудели сильнее прежнего. В центр ристалища вышли двое магов. На сей раз один из них, полнотелый, с глиняного цвета волосами, собранными в пучок на затылке, был облачён в просторные зелёные одежды, украшенные красными розами. Другой же, коротко стриженный, темноволосый и высокий, носил приталенный красный дублет с вышитым во всю спину золотым грифоном. Несколько слуг выкатили большую бочку, поставили её у края ристалища и сняли крышку.